В заднем сидении старенького «Ниссана» летели только мысли: ли увечье оставляет хоть какой-то шанс на спасение, а метка чужака – никакого. Ангелина искала верный хит в телефоне плейлиста, отражающий ход ее мыслей, в то время как я, чертовым супергероем для нее, молчал.
Где была моя голова? Разве теперь чужак не будет особо пристрастен, воплощая в жизнь все свои смелые фантазии по моему умерщвлению?
– Символы на моей руке означают принадлежность к верхней ступени, – спокойно сообщил мне чужак, и я прислушалась и не двигалась, боясь спугнуть его проявлением своей заинтересованности. – Они обозначают также мое имя, суть и единение с Халаром.
– Решил поделиться этим, потому что все-равно убьешь? – не поворачиваясь, поинтересовалась я.
– И сделаю это медленно, если еще раз назовешь меня мудаком, – ответил он.
– Мне все-равно.
Он, конечно, знал, что я солгала.
Я сейчас только тем и занималась, что повторяла это имя про себя, потому что оно застряло в моем мозгу, точно назойливая заноза. Я коснулась подушечками пальцев его метки на щеке. Профессор Севастьянов говорил, что скихр полностью перестраивает организм жертвы, подготавливая ее для слияния. Я помню, как Гелю трясло в машине, как она кусала губы, стойко претерпевая мучения.
– Почему ты спросил тогда, на базе, знаю ли я имя того, кто меня преследует?
– Ни один из нас не скажет тебе свое имя просто так. Зная имя, ты могла позвать его.
Я обернулась, изумленно вглядываясь в лицо чужака.
– То есть, он бы меня услышал?
– Да.
– Я лучше умру, ясно? И твое имя мне тоже не нужно. Я не собираюсь произносить его!
Кажется, чужак был иного мнения.
– На твоем месте я бы не бросался такими громкими заявлениями, – сверкнув янтарными глазами, сказал он.
Глядя на него, я презирала саму себя. Испытывала ли я большее чувство вины, нежели то, которое поселилось в моем сердце, когда я раз за разом, едва бросая на это существо взгляд, признавала его красивым. Мне нравился и его голос, и запах, и дурацкая уверенность. И в то же время я ненавидела все это, понимая, как и любой разумный человек, что чертова метка заставляет мои гормоны тоннами выбрасываться в кровь.
Взглянув через лобовое стекло на дорогу, я заметила далекий свет прожекторов.
Я перевела взгляд на чужака, который самодовольно произнес:
– Ты совершенно не умеешь контролировать эмоции, Эля. Стоит ли напоминать, что я чувствую их?
– Я знаю.
– Прекрасно.
– Стоит ли напоминать, что это происходит против моей воли? – снова принялась его передразнивать.
Я ходила по грани, с каждым разом нависая над пропастью все сильнее.
