Автор
В дубовой столовой скрипела старая дверь, и Гранин с трудом распахнул ее, впуская внутрь рослого тяжеленного мужчины, несущего на руках истекающую кровью девицу. Черные локоны и алый след выдают трагическую атмосферу этого места.
— А тебя, беглянка, ждет пышная свадьба и большая любовь, — объявил колдун торжественно.
Гранин едва не двинул его по уху — вот зачем он тут барышень ему дурит, они и так нервные все.
Саша Александровна прыснула.
— Вот так Ани, — заметила она весело, — вот так тихоня! А вы, Беллочка Наумовна, не кручиньтесь, съездим и к цыганам, раз надобно, мы там бывали уже — и ничего страшного.
— Только если ради забавы, — нерешительно протянула гувернантка.
— А что мои лошади? — спросила Саша Александровна у колдуна.
— Тебе, Александра Александровна, все удастся, — твердо сказал Драго Ружа. — Моленая дочка, материнской надеждой укрыта, отцовской любовью окутана.
— Не только отцовой, — поправила она, зардевшись, и стрельнула озорно глазами в Гранина.
И он понял, что не сможет объясниться с ней лицом к лицу.
Оставит записку, как последний мерзавец.
Ближе всего к усадьбе был пруд, но Драго Ружа заупрямился, заявил, что ему всенепременно нужна проточная вода, вот и двигались они сквозь беснующуюся вьюгу к реке.
Зима как взъярилась этой ночью, застилала дорогу, бросала снежные вихри в лицо, леденила губы и слепила глаза. Гранин не понимал, в верном направлении они продираются или заплутали давно. Но пуще всего его пугала свора чертей, распавшаяся из копошащегося кома и теперь щелкающая клыками вокруг.
Они не нападали лишь оттого, что все карманы обоих были набиты толченым чертополохом, но защита была уж больно хлипкой.
— Ох и дурень ты, лекарь, — несмотря на ужасающую погоду, колдун умудрялся ворчать сквозь зубы, — кто же с крохотным скальпелем на такую ораву прет! Тут понадобится дрын поболе.
— Ничего, тебе хватит и скальпеля, — отплевываясь от снега, прокричал Гранин.
— А им? — зубоскалил Драго Ружа, указывая на их сатанинское сопровождение.
— А с ними я голыми руками…
Колдун засмеялся — зло, отрывисто, лихо, и черти будто отступили немного, попятившись.
К реке они все же выбрались — пониже деревни, к мосткам, где бабы белье полоскали. И оттого прорубь уже была прорублена, а пятачок вокруг натоптан. Сверху вьюга накидала, конечно, пригоршни снега, но под ними явно и матово блестела вода.
Место колдун выбрал, заботясь о Гранине. «Ну куда тебе, старому, потом труп мой девать, — умудренно пояснил он, — не копать же промерзлую землю. А тут река сама справится».
