Автор
В дубовой столовой скрипела старая дверь, и Гранин с трудом распахнул ее, впуская внутрь рослого тяжеленного мужчины, несущего на руках истекающую кровью девицу. Черные локоны и алый след выдают трагическую атмосферу этого места.
— А что, вам не терпится вытряхнуть меня из кровати?
Она лишь посмотрела туманно, и Гранин усмехнулся:
— Так спешите увидеть цыганских лошадей? Дайте мне несколько дней, Саша Александровна, и мы непременно съездим в табор."
"— Несколько дней я смогу подождать, — повеселела она и упорхнула, предоставив его заботам Груни.
Груня была безжалостна.
Она то приносила чай с плюшками, то без всякой надобности поправляла подушки, то порывалась принести какую-нибудь книгу, а то и вовсе предлагала уговорить Изабеллу Наумовну почитать ему.
Но тут, к его счастью, Груню позвала Марфа Марьяновна, и он выдохнул с облегчением.
Снова забежала Саша Александровна, на этот раз одетая в нарядное голубое платье и тщательно причесаная — все-таки Изабелла Наумовна сорвала с нее расписные крестьянские наряды. Может, и сожгла на заднем дворе.
— Любите ли вы, Михаил Алексеевич, — озабоченно спросила она, — красный сафьян?
— Что? — переспросил он с недоумением.
— Хорошо, если любите. Потому что ваша спальня обшита им сверху донизу.
— Моя спальня?
— Ну вы же теперь переезжаете во флигель Мелехова, а там все сплошь резное да позолоченное.
— Ах вот что, — Гранин поморщился, — да, я успел вчера немного оценить это великолепие. Надо узнать, кто ему такую красоту сотворил, не заказывал же он мебель из города. Нешто, Саша Александровна, это в вашей деревне такой чудный умелец живет.
Он еще не успел договорить, а она уже сорвалась с места и помчалась исполнять это пожелание с такой проворностью, будто была услужливой посыльной, а не хозяйкой усадьбы.
Гранин посмотрел ей вслед и поднялся с кровати, чтобы одеться. Стало понятно, что покою ему все равно не видать.
Он уже застегивал кафтан, когда появилась Марфа Марьяновна.
— Встал, голубчик? Вот и правильно! Кому польза от безделья? — с этими словами она схватила в охапку его перину вместе с подушкой и понесла прочь.
Следом за ней два мужика подняли небольшой сундук с одеждой и книгами и тоже уперли.
Гранин почувствовал себя так, будто его обокрали средь бела дня.
Накинув на плечи камзол, оставшийся на спинке стула, он вышел на улицу и направился к флигелю, решив, что пора освоиться в новом жилище.
Открыл дверь и тут же оказался щедро окроплен полынной водой.
— Ой, — испугалась кухарка Аннушка с банным веником в руках.
