Автор
В дубовой столовой скрипела старая дверь, и Гранин с трудом распахнул ее, впуская внутрь рослого тяжеленного мужчины, несущего на руках истекающую кровью девицу. Черные локоны и алый след выдают трагическую атмосферу этого места.
— А где Петр Степанович, войсковой доктор?
— Тебя доставили в особую лечебницу великого канцлера.
— Как это — великого канцлера? — испугалась Саша. — Мне здесь никак нельзя, дядюшка! Если папенька узнает, что я тут милостию канцлера побираюсь, то он устроит мне такую головомойку, что в соседней губернии будет слышно.
— Вот что тебе действительно нельзя — так это волноваться и на кровати подпрыгивать. Душа моя, я думаю, что у тебя сотрясение, так что лежи спокойно. Все как-нибудь и без твоего участия устроится, — и столько уверенности было в его голосе, что она немедленно успокоилась.
— Я посплю немного тогда, — пробормотала Саша устало, удрученная этими подробностями.
— А вот спать мы пока не будем, — возразил лекарь. — Мы будем бодрствовать и разговоры разговаривать. Сколько тебе лет?
— Двадцать два.
— И с кем ты на рассвете встречалась?
— С виконтом каким-то, лягушатник, усы такие завитушечные.
Он посмотрел на нее задумчиво, а потом подсунул листок бумаги с пером.
— Напиши свое имя, — велел спокойно.
Морщась, Саша начертала, что он просил.
— У тебя всегда такой почерк или тебя после удара по голове перекосило?
— Нормальный у меня почерк, — обиделась она, — у меня, между прочим, целых три гувернантки было!
— Назовешь мне их имена?
Саша покорно перечислила, вспоминая муху, ползущую по книге, скуку и нетерпение.
— Ну, с памятью у нас вроде все в порядке, — обрадовался лекарь, — теперь мы просто будем следить за тем, чтобы ты не теряла сознания. Сейчас я дам лечебный отвар, ты его выпьешь и расскажешь мне, как это тебе в голову пришло стать наемным дуэлянтом.
Саша почти засмеялась, но голова тут же заболела с новой силой, и она только кивнула, откидываясь на высокие подушки.
Перина была мягкой, а одеяло легким.
— Чувствую себя принцессой, — объявила она, когда лекарь бережно напоил ее ароматным чаем с легким привкусом ромашки. — Никогда в жизни за мной так не ухаживали.
— Твой отец славится своим норовом, — кивнул он. — Даже я об этом наслышан."
"— Я просто родилась очень слабой, — сказала Саша, которая и гордилась отцом, и всегда испытывала потребность защищать его от чужих нападок. — До трех лет доктора вообще дышать надо мной боялись, кутали да пилюлями пичкали.
