Автор
В коридоре запах анестезиологического кабинета напоминает о неотложных делах. Кириллу Савельевичу сообщили, что его дочь срочно нуждается в консультации у хирурга после острой боли в животе и кровопотери. Он рывком направляется к приемному покое, где его ждет неожиданная встреча....
И нам нужно обсудить, что ты будешь говорить, когда тебя вызовут на допрос в качестве свидетеля.
— На допрос?
— А как ты думала, Катя? Ты жила с ним, из-за тебя он избил и, по мнению следователей, потом убил двоих человек. Тебя будут допрашивать по полной программе. Я должен знать, что между вами было, каким был Кирилл, чтобы придумать стратегию.
— Папа… не нужно никакой стратегии. Я расскажу суду правду, и все.
Отец явно не согласен с моим намерением, но ничего не говорит. Снова уходит разговаривать по телефону, но на этот раз оставляет мне свой смартфон.
Там Кирилла уже обвинили во всех смертных грехах, но хуже всего то, что у меня множество пропущенных от Орлова. Я сначала просматриваю смс-сообщения, слушаю голосовые, а затем хочу перезвонить, но в общий рабочий чат скидывают ссылку и подпись “Первая работа Екатерины Яновой. Учитесь”. Я открываю ее с замиранием сердца, готовясь к худшему, но когда читаю там все написанное, жалею, что папа вообще отдал мне телефон.
Глава 40
Катя
— Это что? — отец кладет передо мной телефон с той самой открытой статьей.
Я сглатываю. Информация до меня, конечно, дошла быстрее, чем до него, потому что мне ее скинули еще тогда, когда статья не успела набрать обороты на новостных сайтах. Сейчас же ситуация такова, что информация разлетелась по сайтам, статью транслируют в новостях, а мне кое-кто даже пророчит великое будущее в журналистике, только вот статью я не дописала, потому что так и не смогла собрать необходимой информации.
А теперь все это полетело к черту, потому что кто-то взял мои заметки и опубликовал. Как есть, грязно, чуть подредактировав, чтобы было идеально, но указав при этом мое имя.
— Ты правда написала это? — спрашивает строгим голосом.
По коже ползут мурашки. Мне впервые так страшно. И боюсь я совсем не отца, а последствий для Кирилла.
Я уверена, что эта правда отличается от того, что рассказал Кирилл. Я просто знаю это, и все.
