Хорошая штука, «истинный взор», решила Хрийз про себя. Один на один легко увидеть чужое смятение. Пусть даже оппонент высший маг, а ты — всего лишь девчонка, калечная к тому же.
— Неопределённость заставляет считаться с рисками. Если ваш жених победит, у нас останется пространство для торга. Если нет, то вы сами в скором времени увидите своего отца…
— Я не позволю к себе прикоснуться, — резко заявила Хрийз. — Пусть ваш племянник даже не мечтает о…
— Мечтать он — будет, этого ему, увы, не запретишь. Парадокс, ваша светлость: он в вас влюбился. Как мальчишка, право слово.
— Зря, — уронила Хрийз.
— Как знать, как знать… Но если победит Девнарш, то его вызову уже я. Всякий имеет право вызвать победителя турнира сразу же после боя, и я тоже.
— И вы готовы хладнокровно убить его? — поразилась Хрийз. — Своего племянника, родную кровь?
— Не убить, нет. Победить. Вам ведь известно, что проигравший магический поединок, теряет свободу. Ваша компаньонка не даст соврать, что это так.
— Лилар не дралась с моим отцом! Она дала обет служения добровольно.
— Неважно, — отмахнулся Рахсим. — Она — воин, и видела жизнь. Кто-то проигрывал ей, кому-то проигрывала она сама. Это неизбежно, если занимаешься боевыми магическими практиками всерьёз.
— Прекрасно, — язвительно сказала Хрийз. — Это вы так ко мне сватаетесь, кайемь Рахсим?
— Можно сказать, что да.
— Тоже влюбились? — тоном «не верю» полюбопытствовала Хрийз.
— Вы — храбрая сильная девочка, вы достойны уважения, — поджав губы, сообщил старший Рахсим.
Хрийз испытала к нему слабую благодарность за то, что он ничего не сказал про красоту предполагаемой невесты; она видела в зеркале, что там за красота. Потом, может быть, когда-нибудь, когда болезнь отступит, наверное, можно будет назвать княжну «симпатичной» или там «милой»… Но не сейчас.
— Но буду честен, — продолжал старый воин, — меня больше заботит мир между нашими народами. Девнарш слишком импульсивен и взбалмошен для того, чтобы держать наши земли. Победа ударит ему в голову, и его обязательно потянет на подвиги, не сейчас, так позже. На новую войну. Он даже не представляет себе, насколько он для нас сейчас опасен. Его нужно сдержать… пока не наберётся ума.
— Я не позволю к себе прикоснуться, — повторила Хрийз, упрямо сжав губы.
— Позволите, — спокойно возразил старший Рахсим. — Если отец ваш вернётся в Высокий Замок.
Хрийз стиснула зубы и промолчала. Правильно он рассуждает, в общем-то. Логично.
