Автор
В книге "Дочь кукушки" Ольги Иконниковой мир магии подвластен только высшим статусам общества. Когда героине Вивьен десять лет, она узнает, что сама - не кровь родителей, а кукушка издалека прилетела и вынуждена скрывать свое происхождение. Война между магическими народами унесла их в кухню, где запахи и звуки готовки стали для сестер тайным от всего мира сообщником: они прячутся под маской простых крестьянок, не желая огласить свою тайну....
Нас сразу же проводили к настоятельнице – величественной женщине с властным взглядом, – и мадемуазель Катриона оробела настолько, что не смогла вымолвить ни слова.
– Итак, дитя мое, – обратилась ко мне аббатиса, – ты Алэйна, дочь его сиятельства герцога Аранакского?
– Осмелюсь вмешаться, сударыня… – подала, наконец, голос моя сопровождающая.
Но настоятельница не дала ей договорить:"
"– Вы можете идти, мадам! Вы уже выполнили возложенное на вас поручение и можете возвращаться домой.
– Мадемуазель, – робко поправила та.
– Пусть так, – согласилась аббатиса, – но сути дела это не меняет. Вы можете быть свободны, мадемуазель.
Наверняка, Катриона хотела сообщить обо мне то, что было мало кому известно, и оказалась очень разочарована тем, что ее не стали слушать. Но она послушно удалилась, дав нам возможность побеседовать тет-а-тет.
– Я знаю, дитя мое, что ты – не родная дочь его светлости, – сразу же сказала настоятельница. – Но это не имеет для нас никакого значения.
– Вы очень добры, – пролепетала я, не зная, как следует обращаться к моей собеседнице.
Она поняла мои затруднения.
– Вы можете называть меня матушкой, дитя мое. В нашем пансионе учатся девочки из семей разного положения и достатка, мы не делаем между ними различий. И наше отношение к тебе будет зависеть от того, насколько ты будешь прилежна.
– Я буду прилежна, матушка, – пообещала я и искренне решила стать именно таковой.
Детские проказы и непослушание следовало оставить в прошлом.
Меня накормили простым, но питательным ужином и отвели в спальню. Другие девочки уже спали – комната была наполнена их сопением и даже храпом. Здесь стояли не меньше десятка кроваток, и мне указали на свободную у стены.
– Подъем в пять утра, мадемуазель, – сообщила молоденькая монашка, которая меня привела.
Я вздрогнула. Мы в замке тоже вставали рано, но не настолько. Не мешкая, я разделась, повесила платье на спинку кровати и забралась под тонкое одеяло.
7. Немного о королевской семье
Проснулась я от звонких голосов, что раздавались в спальне. Открыла глаза. Рядом с моей кроватью собрались, должно быть, все девочки пансиона. И выглядели они для пяти утра на удивление бодро.
