Отец, чья душа мучится от жажды мести, вынужден растить дочь своего врага. Годы проходят, и девушка становится совсем иной — не той, которую он помнит. Между ненавистью и любовью разворачивается драма, где каждый шаг ближе к правде грозит разрушить хрупкое равновесие семьи и открыть старые...
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Дочь моего врага. Цвет горечавки»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Отец, чья душа мучится от жажды мести, вынужден растить дочь своего врага. Годы проходят, и девушка становится совсем иной — не той, которую он помнит. Между ненавистью и любовью разворачивается драма, где каждый шаг ближе к правде грозит разрушить хрупкое равновесие семьи и открыть старые...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Отец, чья душа мучится от жажды мести, вынужден растить дочь своего врага. Годы проходят, и девушка становится совсем иной — не той, которую он помнит. Между ненавистью и любовью разворачивается драма, где каждый шаг ближе к правде грозит разрушить хрупкое равновесие семьи и открыть старые...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Их откормленные рожи прямо-таки светились довольством, пока я корячилась под столом, собирая липкую кашицу.
— Эй, поломойка! — не глядя на меня, лениво протянул Свиней, как будто со стулом заговорить соизволил. — Ботинки мне помой, а то я наступил в эту гадость…
— Аккуратней надо быть! — буркнула я.
— Не тебе мне указывать, челядь!
Отпрыск герцога Хемиша выставил из-под стола свой изгвазданный ботинок из дорогой крокодильей кожи. Ну, а мне что делать? Скрипнула зубами, отжала тряпку и протерла испачканную подошву, в душе желая ткнуть Свинея лицом в разлитый им йогурт и немного повозить.
В дополнение к этому милому диалогу лучший друг Свинея Борис Криско (сын местного судьи) по-хозяйски хлопнул меня по попе. Этот Борис точно был каким-то озабоченным, так как я постоянно ловила на себе его масляный взгляд, которым он буквально раздевал меня догола. А однажды, когда я во время перемены чистила в коридоре картины, встав на стул, Криско подбежал и задрал мою юбку, явив целой толпе студентов мои кружевные белые трусики. Я, конечно, наорала на этого идиота и ударила его ершиком для пыли. Так тот прикинулся сильно ушибленным, и на следующий вечер меня вызвал управляющий и объявил строгий выговор: чтоб, мол, не смела к высокородным студентам лезть. Хотя, вообще-то это они ко мне лезли, и им давно уже следовало настучать по голове за невиданную наглость.
Но Хемиш со своей компанией это еще полбеды… Нас с Абигейл, которая, узнав, что меня взяли на работу, быстренько переобулась и сделала вид, что она лучшая моя подруга, поселили вдвоём в жалкой каморке в подвале. Убирать академию мы должны были напополам: мои первые пять этажей, ее следующие пять. Так вот эта паршивка лишь один единственный раз действительно мыла полы на своей территории — в самый первый день, когда нас только приняли! И то, вымыла только два этажа, а потом сказала, что ей надо полежать, так как она что-то себя плохо чувствует.
В итоге ее работа, конечно, досталась мне!
С тех пор так и повелось: то Абигейл болеет и ей надо лежать, то она куда-то запропастилась… В любом случае — все десять этажей убираю я. У меня не оставалось сил уже ни на что! Не говоря уже о том, чтобы пытаться разузнать, что я хотела… Я даже раздеться перед сном была не в состоянии. Приползала в каморку, валилась на койку прямо в форменном платье, не разбирая постели, и просто вырубалась.
Я прекрасно знала, куда пропадает Абигейл, несколько раз специально полюбопытствовала. Она ходила к управляющему, иногда в его комнату, а иногда прямо в кабинет и там удовлетворяла его всеми возможными способами. Но больше всех мистер Риган любил иметь ее в попу, и, по-моему, был готов делать это постоянно. В своих играх они становились все изощреннее и изощреннее.
