В дочери своего врага ждала Лигейя - тихий городок среди вековых деревьев. Юноша, прибывший недавно из далекого мира, ощущал себя чужаком даже здесь. Теперь он наслаждался чувством мести после долгих усилий, но сомнений в себе не покидало - здесь было сыто горьким сплетением и сладостью победы....
Будто бы жрец использует нас для удовлетворения своей похоти! И как ей могло прийти такое в голову?
В послушницы, из которых впоследствии получались жрицы богини Хеб, отдавали девочек из самых знатных семей не только Лигейи, но и всего нашего полиса. Места в храме были расписаны на много лет вперед, и самые аристократичные фамилии боролись за эти места не на жизнь, а на смерть. Иметь в семье девочку, которая воспитывается в храме, считалось очень почётным, за исключением семей, которые почитали бога целомудрия Нериуса.
К слову сказать, прихрамовым девушкам разрешалось раз в месяц видеться с родственниками в специально для этого отведённом зале. Когда я наблюдала за этими встречами, мне всегда становилось грустно.
Вот и сейчас, когда многие из послушниц, весело болтая, направились в Зал Посещений, меня охватило знакомое чувство легкой печали и зависти. Стянув из кухни пару творожных лепёшек с изюмом и стакан кефира, я поставила это богатство на тумбочку в своей комнате и с размаху бросилась на свое ложе.
Я задрала ноги под углом девяносто градусов и оперла их об стену, а голову свесила с постели, так, что видела комнату теперь вверх ногами. Странное и неестественное положение, я знаю, но мне почему-то очень нравилось в нем находиться.
Не раздумывая, я вытащила из-под подушки зеркало с длинной ручкой и принялась придирчиво разглядывать в нём свое отражение, пытаясь найти хоть какие-то признаки красоты.
Увы, сколько я не таращила свои светло-карие глаза в холодную гладь, отыскать эти самые признаки не вышло. Я была некрасива. Вот хоть ты убейся, хоть так смотри, хоть эдак, моему простоватому лицу было далеко до точёных черт Деспоины или той же самой Эрлеа. Может быть, все-таки права безумная Кириаки, и Джерт не хочет меня лишь только из-за моей наружности?
Конечно, от этого стало ещё грустнее.
