— Он указал на толстый ствол березы с обрубленными сучьями, который лежал недалеко от северной стены. От леса к площадке, и от нее к стенам тянулся след. Палач кивнул. — Они использовали его вместо тарана.
Они шагнули через остатки стен внутрь постройки. Основание подвала во многих местах было разломано, словно кто-то похозяйничал здесь с киркой. Каменные плиты сдвинули в сторону, повсюду лежали осколки кирпичей и комья глины. По углам подвала землю вырыли по колено в глубину, так что в случае чего стены могли просто провалиться. Выглядело все даже хуже, чем после нашествия шведов.
— Кто мог сотворить такое? — прошептал Симон. — Это даже не саботаж, это какая-то слепая ярость разрушения.
— Странно, — сказал Куизль, пожевывая погасшую трубку. — Собственно, чтобы саботировать строительство, достаточно поломать стены снаружи. А здесь…
Плотник тревожно взглянул на него.
— Говорю же, это дьявол… — прошипел он. — Только у дьявола хватит силы на такое. Он и часовню рядом смял кулаком так, будто та из пергамента.
Симон поежился. Близился полдень, солнце разогрелось, но туман разогнать не могло — он все еще вился густыми клубами над просекой. Всего в нескольких метрах от стройки начинался лес, но видны были лишь силуэты деревьев.
Куизль тем временем снова вышел наружу через арку ворот и начал что-то выискивать перед восточной стеной. Наконец он остановился и закричал:
— Здесь! Отчетливые следы. Их было четверо или пятеро.
Внезапно он наклонился и что-то поднял с земли. Это оказался черный кожаный мешочек, не больше детского кулачка. Палач развязал его, заглянул внутрь, а затем и понюхал. По губам пробежала улыбка.
— Отличный табак, — сказал он Симону и плотнику, которые подошли поближе, затем растер бурые волокна в крошки и еще раз потянул носом. — Но не здешний. Слишком хорош. Что-то похожее я как-то встречал в Магдебурге. Они, должно быть, за него торговцев, как свиней, резали.
— Вы были в Магдебурге? — тихо спросил Симон. — Вы никогда об этом не рассказывали.
Быстрым движением палач сунул мешочек в карман плаща и, оставив без внимания вопрос Симона, двинулся в сторону часовни. Здесь их также ждала картина разрушения. То, что когда-то называлось стенами, теперь превратилось в разрозненные кучи камней. Якоб забрался на одну из них и осмотрелся вокруг, не прекращая думать о найденном мешочке.
— Здесь такой табак никто не курит! — крикнул он своим спутникам.
— Откуда вам знать? — резко спросил его плотник.
