Строительство кормило этих людей каждый день, и теперь их будущее стояло под вопросом. Церковь пока еще не сообщала, что будет делать дальше.
Симон поприветствовал строителей коротким кивком и прошел в их сторону несколько шагов. Те с подозрением разглядывали его и продолжали жевать хлеб. Вероятно, лекарь потревожил их за едой, и они не желали тратить и без того короткий отдых на болтовню.
— Скверно выглядит, — воскликнул Симон, пока подходил. Палач следовал за ним, чуть отставая. — Уже знаете, кто это сделал?
— Тебе-то что? — один из рабочих сплюнул перед ним. Симон узнал в нем одного из тех, что двумя днями ранее пытались ворваться к знахарке в тюрьму. Мужчина смотрел поверх его плеча на Куизля. Палач улыбался и покачивал дубинкой из стороны в сторону.
— Привет, Йозеф, — сказал он. — Как жена? Уже лучше? Помогло мое средство?
Остальные работники с удивлением повернулись к плотнику, которого в городе назначили прорабом.
— У тебя жена заболела? — спросил один из них. — Ты нам ничего про это не говорил.
— Это… ничего страшного, — проворчал Йозеф и в поисках помощи воззрился на палача. — Просто легкий кашель. Так ведь, господин Куизль?
— Верно, так. Будешь столь любезен, Йозеф, покажешь нам, что тут и как?
Йозеф Бихлер пожал плечами и двинулся в сторону порушенных стен.
— И показывать-то особо нечего. Идемте.
Палач с лекарем пошли за ним, а остальные вернулись, перешептываясь, к колодцу.
— А что с его женой? — спросил Симон.
— Она не хотела больше с ним спать, — ответил Куизль и стал осматриваться вокруг. — Он попросил знахарку приготовить ему любовный напиток, но та отказала ему. Считает, что это колдовство. Тогда он обратился ко мне.
— Иногда вера лучше любого напитка. Вера и немного разведенной в воде глины. С тех пор он пока не жаловался.
Симон ухмыльнулся, но потом покачал головой. Человек хотел увидеть, как знахарку обвинят в колдовстве и сожгут, но при этом выпрашивал у нее колдовские зелья.
Тем временем они добрались до фундамента больницы. Стены, некогда высотой в человеческий рост, местами были разрушены до основания, повсюду на земле лежали камни. Сложенные доски разбросали, а затем подожгли. В некоторых местах еще поднимался дым.
Йозеф Бихлер, взглянув на разрушения, перекрестился.
— Это все дьявол, не иначе, — прошептал он. — Тот самый, что детишек погубил. Кто другой мог так стены разгромить?
— Дьявол или несколько сильных мужчин с бревном, — сказал Куизль. — Вон с тем, например.
