— Только от знахарки. Должно быть, она рассказывала о нем ей и остальным детям. Может, она и в самом деле обучала их колдовству… — Он вздохнул. — Жаль, нельзя ее расспросить об этом, по крайней мере, не сейчас.
— Вздор, — проворчал палач. — Из Штехлин ведьма, как из меня колдун. Дети могли увидеть знак у нее дома, в книге, на горшочке, на флаконе… где там еще, я не знаю.
Симон покачал головой.
— Сера еще может быть, — сказал он. — Но вот знак Венеры, символ ведьм? Вы сами говорили, что не видели у нее таких знаков. А если бы увидели, сочли бы ее ведьмой, или как?
Палач продолжал месить травы в ступке, хотя они давно уже превратились в зеленую кашу.
— Штехлин не ведьма, и все на этом, — прорычал он. — Лучше подумать, как найти дьявола, который разгуливает по городу и похищает детей. София, Клара, Йоханнес — все пропали. Где вот их искать? Я уверен, если мы отыщем их, то найдем и ключ ко всей этой загадке.
— Если они еще живы, — пробормотал Симон.
Потом юноша опять задумался.
— София видела дьявола у реки, когда он расспрашивал про маленького Кратца, — сказал он наконец. — Потом мальчика нашли мертвым. Человек был высок, в плаще и шляпе с пером, а поперек лица шрам. Кроме того, у него, судя по всему, была костяная рука — и это тоже видела девочка…
— Служанка в трактире Земера тоже видела в зале человека с костяной рукой.
— Верно, — сказал Симон. — Несколько дней назад, с ним было еще несколько человек. Служанка говорит, что они выглядели как солдаты. Потом они поднялись наверх и с кем-то встретились. С кем?
Палач выскреб из ступки пасту и наложил ее в горшочек, который завязал куском кожи.
— Терпеть не могу, когда в городе солдаты, — проворчал он. — От них одни неприятности. Пьют, грабят, разрушают…
— Кстати, о разрушениях, — вспомнил Симон. — Шреефогль рассказал мне позапрошлой ночью, что разрушен не только склад. Кто-то побывал и на стройке приюта в тот же вечер, там камня на камне не осталось. Это что, тоже аугсбургцы?
Куизль небрежно махнул рукой:
— Едва ли. Им этот приют только на руку. Они все-таки надеются, что к нам тогда никто и заезжать не станет.
— Ну, тогда, может, это несколько извозчиков, которые боятся подхватить заразу, когда будут проезжать мимо, — возразил Симон. — Торговый маршрут все-таки недалеко от дороги на Хоэнфурх проходит.
— Я и в Шонгау знаю достаточно народу, кто по тому же поводу в штаны кладет. Приют хочет церковь, а патриции против, и именно из-за страха, что торговцы будут объезжать наш городок стороной.
