Думалось ему тем более тяжело, что в комнату то и дело заходила Магдалена, чтобы принести воду или накормить кур под лавкой. При этом один раз она, склонившись прямо возле него, словно бы невзначай она провела рукой по его бедру, и по телу Симона пробежала легкая дрожь.
Куизль рассказал ему, что альраун в лесу нашла его дочь, и симпатия Симона к ней лишь возросла. Девушка эта была не только удивительно красива, но и ума ей не занимать. Жаль, что женщинам закрыт доступ в университет. Симон не сомневался, что Магдалена смогла бы заткнуть за пояс всех этих ученых шарлатанов.
— Еще пива? — спросила девушка, подмигнув, и налила ему, не дожидаясь ответа.
Ее улыбка напомнила Симону, что мир не заканчивался на пропавших детях и самозваных инквизиторах. Он улыбнулся в ответ. Но затем снова погрузился в мрачные мысли.
Вчера вечером ему еще пришлось помогать отцу в осмотре больного. Слугу крестьянина Хальтенбергера свалила ужасная лихорадка. Они наложили ему холодные компрессы, и отец сделал кровопускание. Симону хотя бы удалось уговорить отца дать больному немного сомнительного, по словам старика, чайного порошка, который получали из древесины редкого дерева и который он уже несколько раз использовал при лихорадке. Симптомы болезни напомнили Симону о другом случае, когда у них городе венецианский кучер свалился на мостовую. У мужчины изо рта шел гнилостный запах и все тело покрывали гнойники. Люди стали говорить о французской болезни, и что дьявол наказывал ею тех, кто вел распутный образ жизни.
Вчера Симон тоже охотно предался бы распутной любви. Но во время позднего свидания с Магдаленой в укромном уголке городской стены они только и говорили, что о Марте Штехлин. Девушка тоже не сомневалась, что знахарка невиновна. Он попытался прикоснуться к ее лифу, однако она отстранилась. Когда юноша попытался еще раз, их застукал ночной сторож и отправил домой. Давно уже перевалило за восемь, и молодым девушкам запрещалось показываться на улице. У Симона возникло чувство, что он упустил свою возможность, и не был уверен, что судьба уготовит ему еще одну. Быть может, отец все же прав и ему следует забыть о дочери палача? Симон не знал, было ли у Магдалены к нему какое-нибудь чувство, или же она просто играла с ним.
Куизль этим утром тоже не мог сосредоточиться на работе. Пока Симон пил разбавленное пиво и смотрел в окно, палач смешивал в кашицу сухие травы с гусиным жиром. Время от времени он откладывал все в сторону и принимался заново набивать трубку.
