По лицу маленького Петера ползла мокрица.
Палач был доволен. Он вынул свою трубку и поджег ее от фонаря. Несколько раз глубоко затянувшись, указал на пальцы мертвых. Так как Симон до сих пор не реагировал, палач ковырнул ножом под ногтем Антона и сунул лекарю под нос. Тот не разглядел сразу, и только когда поднес фонарь к ножу, увидел на его кончике красноватую грязь. Лекарь вопросительно взглянул на палача.
Куизль поднес нож так близко, что Симон испугался и отпрянул.
Симон сглотнул, прежде чем смог заговорить.
— Глина… глина красная, — прошептал он.
— А где у нас есть столько глины, чтобы в ней можно было копаться?
На Симона снизошло озарение. Словно связались воедино разорванные нити.
— Карьер у кирпичной фабрики, за Кожевенной улицей! Где всю нашу черепицу делают! Значит… значит, там, видимо, их укрытие?
Куизль выпустил табачный дым Симону в лицо, так что тот закашлялся. Но дым, по крайней мере, перебил вонь трупов.
— Молодец, врач, — сказал палач и хлопнул кашлявшего Симона по плечу. — Сейчас мы отправимся прямиком туда и навестим наших деток.
Он спешно засыпал могилу землей, потом спрятал лопату и фонарь и двинулся к ограде кладбища. Едва он собрался втащить свое грузное тело на камни, как наверху возникла чья-то фигура и показала ему язык.
— Ха, пойманы за осквернением трупов! Да ты и сам на смерть похож, только чуть потолще…
— Магдалена, чтоб тебя, я…
Куизль потянулся к ноге дочери, чтобы стащить ее вниз, но та быстро отпрянула и принялась расхаживать по стене. При этом она насмешливо оглядывала обоих расхитителей могил.
— Так я и знала, что вы отправитесь на кладбище. Меня не проведешь! Ну что, отец? Грязь под ногтями мальчиков такая же, как у Йоханнеса?
Палач свирепо глянул на Симона.
Лекарь примирительно поднял руки.
— Ничего такого! Рассказал только про Йоханнеса… и что вы тщательно осматривали его ногти.
— Дурак! Ничего нельзя бабам рассказывать, тем более моей дочери! Она всегда обо всем догадается.
Куизль еще раз попытался схватить Магдалену за ногу, но девушка снова отступила на несколько шагов в сторону церкви и осталась на стене. Палач поспешил за ней.
— А ну живо слезай! Хочешь всю округу перебудить, чтобы они дьявола наконец нашли? — прошептал он осипшим голосом.
Магдалена взглянула сверху на своего отца и ухмыльнулась:
— Спущусь, только когда ты мне скажешь, что сейчас обнаружил. Отец, я ведь не дурочка, ты знаешь. Я могу помочь.
— Сначала спустись, — проворчал палач.
— И клянешься пресвятой Девой Марией?
— Да хоть всеми святыми и всей нечистью!
Магдалена легко соскочила со стены и приземлилась прямо перед Симоном. Куизль угрожающе замахнулся, но потом со вздохом опустил руку.
— И еще кое-что, — прошептала Магдалена.