— Ничего! Даже мыши негде спрятаться! — Он еще раз огляделся вокруг и посветил факелом. Пламени хватало лишь на то, чтобы разглядеть что-нибудь в паре метров от себя; дальше свет тонул во мраке. — Дети, вы меня слышите? — крикнул он снова. — Если вы где-то здесь, дайте знать! Все будет хорошо. Мы на вашей стороне!
Где-то одиноко журчал ручеек, больше тишину ничто не нарушало.
— Проклятье! — выругался Симон. — Кто еще смог бы додуматься искать детей ночью в глиняном карьере? Не сапоги, а комки грязи… кафтан, наверно, можно выбрасывать…
Якоб Куизль хмыкнул, услышав брань юного лекаря.
— Не валяй дурака. Сам знаешь, у нас мало времени. Лучше проверим еще цех для обжига.
Он подержал лестницу, и Симон забрался по скользким ступенькам. Когда лекарь выбрался наверх, перед ним возникло лицо Магдалены. Она посветила на него факелом.
— Ты и в самом деле выглядишь… неважно, — хихикнула она. — Ты, что, падал там каждую секунду?
Уголком фартука она стерла глину с его лба. Безнадежная попытка. Грязь, как красная краска, пристала к лицу. Магдалена засмеялась.
— Немножко грязи я, наверно, оставлю у тебя на лице. Иначе вид у тебя слишком бледный.
— Помолчи, пока я не стал спрашивать, почему, собственно, я полез в эту проклятую яму.
— Потому что ты молодой, и поваляться немного в грязи тебе не повредит. Даже наоборот, — раздался голос палача. — К тому же ты вряд ли позволил бы юной и хрупкой девушке лезть в эту дыру.
Куизль уже брел в сторону цеха для обжига. Строение располагалось на краю просеки, позади него сразу начинался лес. Всю площадку загромождали кучи дров, сложенных до высоты человеческого роста. Само здание возвели из крепкого камня, над крышей вздымалась ввысь печная труба. Фабрика находилась примерно в четверти мили от Кожевенной улицы, между рекой и лесом. На западе Симон то и дело замечал огоньки: светильники или факелы, зажигавшиеся в городе. Не считая их, вокруг царила непроглядная тьма.
Кирпичная фабрика считалась одним из самых важных строений в Шонгау. После нескольких крупных пожаров прошлых лет горожане поняли, что дома лучше строить из камня, и крыть их не соломой, а черепицей. И ремесленники из гильдии гончаров тоже вывозили отсюда сырье для производства керамики и печей. Целыми днями над просекой, почти не переставая, клубился дым. Кирпич на повозках отправляли также в Альтенштадт, Пайтинг или Роттенбух, и всегда здесь царило оживление. Однако с наступлением ночи тут не было ни единой живой души, и тяжелая дверь, ведущая внутрь завода, была заперта.
Куизль прошел вдоль фасада, отыскал окно, створки которого косо висели на петлях. Решительным рывком он сорвал правую створку и посветил факелом внутрь.
— Дети, не нужно бояться, — крикнул он в темноту цеха.