Анастасия, решительно настаивающая на своей праве остаться, оказывается перед лицом главного директора влиятельного архитектурного холдинга. Сцена запечатлена в ее памяти как тревожная и полная напряжения — стены офиса гнетут, а взгляды соперничают на фоне угрюмого бука посреди просторной комнаты....
— Верка отпустила пораньше, а меня заставила развлекать Стешу. Где справедливость, Романова?
Я завидую подруге по белому. Рядом с ней всегда надежный и сильный мужчина. Умеющий дать отпор любому кто посягнет на возлюбленную. Степан крепкий суровый боец для всех нас, а для Веры он просто Кукусенька.
Я бы тоже так хотела, но моя жизнь не столь безоблачна, как у подруги.
Стеша под чутким присмотром, поэтому разворачиваюсь, иду контролировать подругу и приструнить ее длинный язык. Ускоряя шаг, несусь в кухню и застаю Веру с адвокатом за столом.
— Марк Яковлевич, открылись новые обстоятельства в деле Стефании, и хотелось бы узнать ваше профессиональное мнение, — воркует подруга.
— Разве? — Лютольф приподнимает брови.
— Ну… — жопкой почуяв неладное, тушит пыл и говорит медленней, — отец Стеши…нашелся…родной.
— Не знал.
Мне хочется провалиться сквозь землю от стыда и оттого, как смотрит Лютольф. Мрачно, не отрывая глаз.
Не так давно между нами была волна обоюдной симпатии, интерес.
А сейчас любые сказанные мной аргументы померкнут. Ведь как бы ни старался Лютольф, в его взгляде я читаю разочарование.
— Марк Яковлевич, — Вера решает еще раз открыть рот, — на прошлой неделе я взяла образцы материала из посудины Насти. Не ней была кровь Олега и слюна таинственного мужчины. Настёна не говорит кто же тот загадочный гость, но этот факт может повлиять на ход дела.
— Конечно, может, — хрипло отвечает подруге, а сам на меня смотрит. — Где документы?
Вера, подери ее черти, подскакивает со стула. Делает вид, что не замечает моего недовольства. Тенью прошмыгивает в коридор, возвращаясь, тащит за собой сумку.
— Вот! Обратите внимание на печать с гербом. У нас государственная лаборатория и ошибки исключены!
Я молча наблюдаю, как адвокат погружается в текст, изучая каждую строчку.
"— Ну-с, Анастасия Евгеньевна, объясняйся, — четвертует меня глазами. — Только учти, твои проповеди, что после свадьбы ни-ни больше не действуют. Ты далеко не обездоленная мать, раз скрываешь ото всех любовника.
