Анастасия, решительно настаивающая на своей праве остаться, оказывается перед лицом главного директора влиятельного архитектурного холдинга. Сцена запечатлена в ее памяти как тревожная и полная напряжения — стены офиса гнетут, а взгляды соперничают на фоне угрюмого бука посреди просторной комнаты....
В принципе, я и предполагала такой исход, но никак не ожидала реакции от Марка. Ледяной, пробирающий до костей ревности. Хмыкаю и улыбаюсь в ответ на застывшие физиономии адвоката и Веры.
— Я свободная женщина и вправе делать что хочу. Никто не застрахован от разных полюсов, Марк Яковлевич.
Лютольф не ведется на мой шутливый тон. Его лицо бледнеет.
— У нас было условие, Анастасия. Говорить правду. Ты хоть понимаешь, чем может закончиться спор, если я не ознакомлюсь с подробностями?
Марк вуалирует голые чувства официальностью.
На грубые выкрики адвоката к нам подключается Степан. Мужчина не вмешивается, топчется рядом как оловянный солдатик.
— Понимаю, — без нотки страха киваю.
— Кто отец девочки?
— Идем, я покажу, Марк Яковлевич.
Оставляю Веру подумать о сказанных так не вовремя словечках. Подруга прекрасно видела мои немые протесты, но продолжала мести помелом, даже не посоветовавшись.
Легонько дотрагиваюсь рукава Марка и веду за собой в коридор.
— Сосед, значит, — точно обманутый муж, рассержено говорит Лютольф.
Мы замираем в прихожей возле шкафа-купе. Адвокат порывается выйти в подъезд, но я все еще торможу его за ткань пиджака.
— С дедукцией у вас порядок Марк Яковлевич, однако, прошу учесть, что вы имеете дело с Настей Романовой. Девушкой, у которой все складывается через ж… — авансом представляю лицо Марка, когда он узнает новость, — жерди и острые тернии судьбы!
— Романова хватит юлить!
— А чего это вы так взбеленись? Ревнуете, что ли?
— Перестань кривляться, ведешь себя неразумно.
Цельсий в крови Лютольфа закипает. Адвокат привык получать все по первому требованию. Я же тяну с объявлением ответа до последнего, наверное, сама никак не могу поверить. С опаской делаю шаг за спину Марка, обняв, разворачиваю его лицом к большому зеркалу на дверце шкафа.
Под откровенно-сердитый взгляд Лютольфа кладу голову на крепкое мужское плечо. Довольненько улыбаюсь. В конце концов, жертва сплетен здесь я, а Марк, состоявшийся деловой адвокат, потерпит.
— Вот он.
— Кто?
— Родненький отец нашей Стефании.
— Смешно, — без намека на радость выдает Марк.
— А я и не шучу, лаборатория-то государственная…персонал квалифицированный…
— Что за вздор! — нервно дергается адвокат, стряхивая мои объятья.
Отшатываюсь, но сохраняю равновесие.
Бравый Степан изваянием окаменел в углу, держит руку на пульсе.
