В Дочери скорпиона, ты не знаешь, в какую минуту всё изменится — когда лунка в расплавленном воске станет слишком глубокой для свечи и она потухнет, оставляя за собой тонкий дым. Старый маг, забытый книжкой под выцветшим фолиантом, не видит даже рассвета, который приходит после долгой ночи....
Мантикора повернула морду на меня. Я с ужасом уставилась на довольно уродливое коричневое лицо с зелёными кошачьими глазами. Особенно впечатляюще смотрелся акулий тройной ряд острых зубов в широкой раскрытой пасти.
Может дракону повезло, а мне — не очень.
— Привет, Мантикора... — жалко произнесла я, испытывая сильное искушение ползти. Отсюда.
Чудовище уставилось на меня и рыча наклонила морду. Огромная когтистая лапа шагнула вперёд, приближаясь, угрожающе подергивая острым скорпионим хвостом.
— Не рычи, котик, — я старалась говорить мягко и успокаивающе.
«Котик» красноречиво облизнулся, урча подкрадываясь ближе.
М-м-м, человеческая рука, вкуснятина.
«О, кровь! Может кровь ей даст почувствовать, что я своя?!»
Я ногтем сколупнула вчерашнюю царапину на пальце. Надо больше говорить, чтобы животное слушало и не вспоминало о том, что можно рычать, реветь, кусать, рвать и всё такое.
— Пойми меня правильно, я не приманиваю тебя, а надеюсь, что ты всё правильно поймёшь и почувствуешь родную кровь. Смотри, в руке ничего нет. Я не опасна для хороших мантикор. Ты же хорошая мантикора?
Общаюсь как могу. У меня были собаки, им нравится быть хорошими.
«Чертовы Драконы, Вороны, Волки, Быки и все вообще».
Мантикора подошла вплотную, и встала у ног, не сводя с меня звериных миндалевидных глаз. Крупная голова с чёрной львиной гривой наклонилась к моей протянутой руке, широкие ноздри с шумом втянули воздух, с острых зубов щедро капнула мне на платье густая тянущаяся струйка слюны.
— Тихо, милая, тихо, мантикорочка. Всё хорошо, я своя, — лепетала я, провожая взглядом эту каплю, вызванную не иначе как замечательным аппетитом животного.
Чудовище задумалось, высунуло длинный чёрный язык и щедро лизнуло мою руку. Из пасти пахнуло горячим дыханием.
— Та-а-к, молодец, — неуверенно сказала я, не зная как трактовать этот жест.
Облизывает = признаёт? Или облизывает = вкуснейшее человеческое мяско на обед?
Признала! Поднятый скорпионий хвост опустился, мантикора радостно оскалилась, широко замахала крыльями, обильно обвевая меня пылью и по-собачьи затанцевала, громко мявкая.
Я зажмурилась, пережидая поток радости. Ох, надеюсь, она не ядовитая. Не хотелось бы подцепить какие-нибудь мантикорные бактерии. Надо будет продезинфицировать царапину.
Потёрла о платье теперь липкую ладонь.
