Автор
Наступает утро, и Елизавета открывает глаза, готовясь принять новый день. Однако в ее сознании остается неприятное воспоминание — мужчина, который считался ее другом, несдержанно провел ночь в ее комнате. Теперь она пытается сосредоточиться на учебе, но каждое слово преподавателя отвлекает ее мысли о том, как этот человек мог поступить с ней. Елизавета чувствует себя обиженной и несправедливо обиденной....
Ловлю ее ладонь, которая снова замахивается, дергаю на себя, вжимая в тело.
Девочка сопротивляется, пытаясь вырваться, не отпускаю, иду с ней вперед, вжимая ее в стену.
Все в моменте, в порыве, на эмоциях и адреналине. Сжимаю ее запястья, которые пытаются меня оттолкнуть, поднимаю вверх, вдавливая в стену. Впиваюсь в ее дрожащие губы. Целую. Точнее, пытаюсь целовать.
— Нет! — кусает меня за губу. Больно прикусывает, в кровь. Сама замирает, пугаясь, распахивая глаза. Усмехаюсь, слизывая кровь, и снова впиваюсь в ее приоткрытый рот.
Целоваться теперь больно. Реально больно. Поцелуй с привкусом крови. Но сладко. Сладко, оттого что она отвечает. Да, не ласково, не с любовью. С ненавистью. Пусть так. Это подогревает и отключает голову напрочь.
Опускаю ее руки, не отрываясь от губ, дергаю чертову пижаму, отрывая пуговицы, обнажаю. Ее ногти царапают мою шею, а зубки мстительно еще раз прикусывают раненую губу.
Шиплю, сжимая ее грудь. Тело горит от возбуждения. Мы, как два оголенных провода, искрим от прикосновений.
Не контролирую себя. Меня несёт.
Ее руки цепляются за мою водолазку, пытаясь снять. Отстраняюсь на секунды, сам раздеваюсь, попутно съедая глазами ее голую грудь. Отшвыриваю водолазку, снова вжимаюсь в девочку. Зарываюсь в ее волосы, оттягивая голову, заглядываю в пьяные, горящие глаза.
— Я пиз*ец как скучал, малыш, — хриплю, впиваясь в ее нежную шею, целую, жадно всасывая кожу, чувствуя, как ее ногти царапают мою грудь. И это отрывает башку еще больше.
Переключаюсь на грудь, покусывая соски, одновременно сдергивая с Лизы штанишки вместе с трусиками.
— Прекрати!
Хватаю ее за талию и разворачиваю к стене лицом, на секунды прижимаюсь грудью к ее спине, вжимая. Дергаю пижаму, целуя плечи.
— Всё по-настоящему, малыш, — хриплю ей на ухо. — Никакой игры с тобой никогда не было.
Отстраняюсь.
— Руки на стену! — рычу, когда девочка хочет повернуться.
Слушается, тоже уже не контролируя себя.
— Ножки шире.
Снова слушается.
Накрываю ладонью уже мокрое лоно, скольжу пальцами внутрь и под ее всхлип вхожу глубже."
"И теперь мне хочется покричать: «А-а-а-а». Ловлю короткое замыкание от того, какая она тугая, горячая, влажная.
Вынимаю пальцы, только задеваю клитор, а Лиза уже вздрагивает и мычит, заглушая стон.
— Прости, малыш. Сейчас будет все быстро и грубо. Тормози меня, если что.
