Герцог Ганс фон дер Вельф был частью древнего аристократического рода, разделенной во времени и пространстве на две линии. Два века спустя, Карл фон дер Вельф, прадед автора, получил поместье в наследство от умирающего клана России и переехал с молодой женой. По семейным преданиям, они жили счастливо, но это временно — их жизнь была испорчена внезапной трагической случайностью....
И где теперь срочно взять другого? Такого, чтоб ""тянул""? Э-эх! Хоть плачь!
А тут, ну чтобы, видимо, окончательно взбодрить мои нервы, в комнату влетает взъерошенная Маня и, скатываясь в предистеричное состояние, сообщает, что бабы мои, кажись, сейчас подерутся! Пришлось сломя голову нестись в мастерскую, где, собственно и зародился, если можно так скромно выразиться, конфликт. Гвалт было слышно от самых ворот, который, впрочем, неожиданно смолк.
Чудо, какая картина предстала моему вниманию.
Если коротко: насидевшись взаперти в монастыре без мужеского внимания, ""освобождённая женщина востока"" решилась пострелять глазками в сторону ладного, да пригожего Прохора.
Стерпеть подобное нормальной крестьянской бабе оказалось решительно невозможно — вот и высказала она свои претензии максимально простым и доходчивым образом.
Вторая, конечно, тоже не стояла столбом, пока противница в письменном, а точнее, в художественном виде оформляла на её лице суть своей рекламации. Ну и пошло-поехало. Пока Акулина не взяла ситуацию в свои руки и не развела этих боевых… ""скромниц"" по углам.
Кто бы подумал?! Ефросинья — такая всегда спокойная, тихая — и тут такая, понимаешь… экспрессия. Ну её-то, как раз, понять можно — тётка в своём праве отстаивать неприкосновенность собственного семейного счастья.
А вторая-то?! Ну какова! Тихушница — божья… коровка, святостью да смирением так и плескала вокруг. И где это всё? Где, я вас спрашиваю? И что вот с ней теперь делать — я решительно не понимала.
