С тех пор как попала в ковидный госпиталь, она начала понимать масштабы собственного одиночества и беспомощности. Однако сейчас она чувствует себя еще хуже — словно на крыше скорого поезда без управления, не имеющая ни малейшей возможности что-либо изменить в предстоящей опасности....
Натка машинально взяла его и сунула в карман пальто, а Васильева, повернувшись, зашагала прочь.
– Кость, это что такое, – жалобно спросила Натка у мужа.
Он обнял ее за плечи.
– Пойдем в машину и позвоним, как и собирались. Нельзя принимать решений на эмоциях, Наташа. Для начала нам надо успокоиться.
Нырнув в спасительное тепло машины, Натка первым делом набрала номер сестры, вывела звонок на громкую связь, чтобы Костя мог слышать их разговор. К счастью, было время обеда, поэтому трубку Лена взяла сразу. Видимо, ждала звонка.
– Ну что? Тебя можно поздравить? – спросила она. – Как-то вы долго, я была уверена, что быстрее управитесь.
В ответ Натка не выдержала, горько зарыдала.
– Эй, что случилось, Наташа? – испуганно спросила Лена. – Ты чего ревешь?
Всхлипывая и разговаривая насморочным голосом, Натка рассказала обо всем, что произошло в суде.
– Так. Перенос слушаний, разумеется, законен, – сказала сестра, выслушав. – В деле открылись новые обстоятельства, поэтому судья действовала правильно.
– Разумеется, что бы ты еще сказала, – проскулила Натка.
– Я всегда говорю так, как есть, а не так, как кому-то хочется слышать, – ровным голосом заметила судья Кузнецова. – Наташа, нужно думать, что делать, опираясь на правовые методы, а не на эмоции. Что по этому поводу Костя говорит?
– То же самое."
"– Вот видишь. Так, первое, что нужно сделать прямо сейчас, пока вы не уехали из Энгельса, это получить письменное согласие органов опеки на увеличение максимального срока временного пребывания ребенка в семье.
– А разве этот срок можно продлить? – спросила Натка с надеждой. – Я читала, что только три месяца, и все.
– Да, но если заявитель документально подтвердит, что предоставит ребенку прохождение курса лечения или реабилитацию, то срок можно увеличить до шести месяцев. Для этого нужно письменное согласие органов опеки, причем не в Москве, а по месту нахождения той детской организации, к которой ребенок приписан.
– Эта проклятая Марина Васильевна ни за что не согласится!
– Это директор дома ребенка, если я правильно помню? Так ее согласие тебе и не требуется. А органы опеки – это немного другое. Я уверена, что они понимают чудовищность ситуации, а потому пойдут тебе навстречу.
