С тех пор как попала в ковидный госпиталь, она начала понимать масштабы собственного одиночества и беспомощности. Однако сейчас она чувствует себя еще хуже — словно на крыше скорого поезда без управления, не имеющая ни малейшей возможности что-либо изменить в предстоящей опасности....
Несмотря на то что заседание проходило не только в другом суде, а вообще в другом городе и регионе Российской Федерации, кодекс судейской этики не позволял мне находиться в зале. Я не могла там присутствовать ни как судья, ни как, к примеру, помощник адвоката, ни как сторона по делу. Если бы заседание было открытым, то, возможно, простым слушателем я бы прикинуться могла, хотя и тогда рисковала поставить в неловкое положение и себя, и свою коллегу, но дела об усыновлении слушались в закрытом режиме, а потому посторонние в зал не допускались.
– Лена, но ты бы лучше всех понимала, как все идет, – ныла моя сестра, которая к тому моменту, как нужно было отправляться в Энгельс, совсем расклеилась. – Твои советы могли бы оказаться бесценными. Вдруг мы что-нибудь упустим.
– У тебя отличный адвокат, которая ничего не упустит, – снова и снова убеждала сестру я. – Наташа, перестань вести себя как ребенок. У вас железные аргументы. Костя с ребятами и нанятый Виталием частный детектив прекрасно поработали, так что все обязательно будет хорошо.
– А никак нельзя поговорить с судьей заранее? – жалобно спросила Натка и тут же замахала руками. – Все, все, молчу, молчу. Понимаю, что нельзя и что ты никогда на такое не пойдешь.
– Не пойду, потому что это неправильно, незаконно и к тому же совершенно лишнее. Наташа, потерпи пару дней, и весь этот кошмар обязательно кончится. Это же очевидно."
"– Лена, я боюсь, все-таки мать есть мать, и я читала, что суды часто встают на сторону биологических родителей, потому что считают, что кровь – не вода.
– А ты не бойся понапрасну, а делай что должно. Наташа, перестань дергаться. Все будет хорошо.
И вот я сама проснулась утром от непонятно откуда взявшегося волнения. Дома я была одна, потому что в отсутствие Натки Сашка ночевала с детьми. Как ни помогала в течение дня Татьяна Ивановна Сизова, ночевать она все-таки уходила домой. Тем более что Василий Петрович чувствовал себя не совсем хорошо.
Перед Сизовыми Натке было неудобно – много лет ее соседи практически безвылазно жили в деревне, потому что на свежем воздухе чувствовали себя гораздо лучше, чем в загазованной Москве, и вот сейчас вынуждены были сидеть в городе, потому что обойтись без их помощи Натка никак не могла.
Она знала, что соседи спят и видят, как бы вернуться в деревенскую повседневность, но до оформления родительских прав отдать Настю в детский сад было невозможно, а значит, и без посторонней помощи не обойтись.
