С тех пор как попала в ковидный госпиталь, она начала понимать масштабы собственного одиночества и беспомощности. Однако сейчас она чувствует себя еще хуже — словно на крыше скорого поезда без управления, не имеющая ни малейшей возможности что-либо изменить в предстоящей опасности....
В хорошем смысле любопытство, которое заставляет видеть за юридическими закорючками живых людей, их смех и слезы.
Светлана Селиванова, которая полтора года назад оформила опекунство над мальчиком-сиротой, действительно искренне любила этого ребенка. Сиротой он, впрочем, оказался при живых родителях. Его мать и отец решением суда были лишены родительских прав, когда малышу не было и двух лет, следующие два года он провел в детском доме, после чего Светлана и стала его опекуном.
Как засвидетельствовали представители органов опеки, у нее с мальчиком сложились хорошие отношения, и довольно быстро он начал называть женщину мамой. Ребенок был обеспечен всем необходимым, рос в любви и заботе. Желание усыновить его было вызвано тем обстоятельством, что через неделю маленький Алекс шел в первый класс, и женщина хотела, чтобы в документах у него стояла ее фамилия.
Светлана Николаевна решила изменить ребенку имя и отчество, чтобы в будущем затруднить родным родителям его поиски, возникни у них вдруг такое желание.
Причины, препятствующие тому, чтобы стать усыновителем, отсутствовали. Светлана Николаевна не признавалась судом недееспособной, не ограничивалась в родительских правах в отношении своих детей, которых у нее двое, была совершенно здорова, имела постоянную работу и стабильный источник дохода, не привлекалась к суду.
В судебном заседании представитель органов опеки и попечительства Ирина Савельева признала требования Селивановой законными, обоснованными и подлежащими удовлетворению, предоставила суду акт проверки условий жизни несовершеннолетнего, а также заключение органа попечительства.
