С тех пор как попала в ковидный госпиталь, она начала понимать масштабы собственного одиночества и беспомощности. Однако сейчас она чувствует себя еще хуже — словно на крыше скорого поезда без управления, не имеющая ни малейшей возможности что-либо изменить в предстоящей опасности....
Сашка ловко разложила приготовленный завтрак по тарелкам, расставила их на столе и плюхнулась на свое место."
"– Фома, пересядь, пожалуйста, уступи маме ее место.
Парень с готовностью вскочил, пересаживаясь.
– Простите, Елена Сергеевна.
– Ничего страшного, – сказала я. – Тебе кофе сварить? Или ты по утрам чай предпочитаешь?
– А стакан молока можно? – спросил Фома застенчиво. – Я кофе не люблю, а для чая как-то слишком жарко. Саш, а хлеб у вас есть?
Моя дочь картинно закатила глаза.
– Какой хлеб, если у тебя на тарелке запеченный овес? Он прекрасно заменяет пшеницу, к тому же гораздо полезнее.
– Есть у нас хлеб, – сообщила я и достала из хлебницы пакет с пшеничными тостами. – Сейчас я сделаю пару горячих бутербродов. А то на Сашкиной еде ноги протянуть можно, на наполненный хлопотами день энергии точно не хватит.
– Что бы вы оба понимали во вкусной и здоровой пище, – обиженно пробубнила Сашка. – Я бы, кстати, могла готовить гораздо разнообразнее, но у нас катастрофически нет для этого никаких подходящих продуктов.
Точно! Кабачок!
Мысль о том, что вот уже неделю в моем рабочем кабинете стоит задвинутая под стол корзина с дарами природы, щедро отсыпанными мне Машкой, прожгла меня насквозь.
– Ма-ам, – спросила чувствительная Сашка, видимо, прочитавшая на моем лице непривычное смятение, – все нормально? Почему мысль о том, что мы кабачковые сироты, ввергла тебя в такие тяжелые раздумья?
– Что? Нет! Ничего! Я попрошу кабачок у тети Маши, – пообещала я, решив ни за что не признаваться в том, что за неделю, наверное, сгноила приличный урожай.
Приехав на работу, я первым делом аккуратно отодвинула из-под стола стул, на который водрузила корзину с Машкиными дарами. К счастью, ничего особенно страшного не произошло.
