С тех пор как попала в ковидный госпиталь, она начала понимать масштабы собственного одиночества и беспомощности. Однако сейчас она чувствует себя еще хуже — словно на крыше скорого поезда без управления, не имеющая ни малейшей возможности что-либо изменить в предстоящей опасности....
– Кстати, о единокровных матерях, – вздохнула я. – Ты ж еще не знаешь, что у меня Натка учудила.
– Опять? – буднично спросила Машка, вытащила из корзины огурец, примерилась и с хрустом откусила добрую половину. – И полугода не прошло, как ты ее из предыдущих приключений вытаскивала.
– Такого она еще не делала, – призналась я и поведала подруге о Наткиных планах и своих связанных с этим опасениях.
– Не понимаю, чего ты переживаешь, – вынесла свой вердикт Машка, когда я замолчала. – Это же здорово, что Наталья твоя наконец повзрослела настолько, чтобы принять на себя ответственность за свою жизнь.
– Если бы я была уверена, что Натка именно повзрослела и готова принять на себя огромную ответственность, причем не только за свою жизнь, но еще и за ребенка, который достаточно настрадался в этой жизни, то я бы и не сомневалась ни капли.
– Знаешь что, – глаза у Машки вдруг загорелись, а это было явным признаком, что ей в голову пришла очередная гениальная, как она сама говорила, идея. – А ты попроси Тамару Тимофеевну, чтобы она с Наткой поговорила. Она же психолог, и на Наткины вопросы ответит, которых, как ты понимаешь, не может не быть, и сама на Натку посмотрит. Оценит, так сказать, глубину серьезности ее намерений и внутренней готовности к столь серьезному шагу.
Что ж, надо признать, что идея была действительно богатая. Тамара Тимофеевна – жена нашего председателя суда Анатолия Эммануиловича Плевакина. По профессии она психолог, причем давно уже носит звание профессора, так что в людях разбирается прекрасно и советы дает действительно неоценимые. Мы с ней, разумеется, знакомы, потому что Тамара Тимофеевна полностью в курсе всех служебных дел своего мужа, а также знает о личной жизни его подчиненных.
