С тех пор как попала в ковидный госпиталь, она начала понимать масштабы собственного одиночества и беспомощности. Однако сейчас она чувствует себя еще хуже — словно на крыше скорого поезда без управления, не имеющая ни малейшей возможности что-либо изменить в предстоящей опасности....
Запретив гостю снимать ботинки (этому правилу меня научила все та же Тамара Тимофеевна), я пригласила его в кухню, расставила тарелки с едой и налила стакан холодного кваса. Выглядел Дима целым и невредимым, только довольно расстроенным.
– Ты хоть ел сегодня? – спросила я его, глядя, как он сглотнул слюну при виде салата из помидоров и хрустящих баклажанов с луком и кинзой.
– Только завтракал, – признался Дима.
– Тогда ешь. Рассказ может и подождать.
– Да я могу есть и рассказывать, – вздохнул он. – Елена Сергеевна, со мной действительно произошла история, которую я еще пару дней назад счел бы совершенно невозможной.
– Попасться может любой, – наставительно сказала я. – Ты же помнишь, как родители Плевакина этой зимой попались на удочку мошенников, хотя, казалось бы, с ними этого никак не могло произойти. И мне доводилось попадать в неприятности, и тебе, Дима, это прекрасно известно, а уж сколько раз приходилось вытаскивать из передряг мою младшую сестру…
– Спасибо, что вы меня утешаете, даже не зная сути, – мрачно буркнул мой помощник.
Сегодня утром, когда Дима вышел из своего подъезда, чтобы ехать на работу, он обнаружил рядом со своей машиной заплаканную девушку с поводком в руках. Собаки рядом не было.
– Простите, – услышал Дима, когда уже открыл машину, кинул на пассажирское сиденье портфель и начал усаживаться сам, – вы не видели мою собаку?
Мой помощник получил прекрасное воспитание, результатом которого являются безукоризненные манеры, поэтому он вылез из машины, повернулся к незнакомке и вежливо ответил, что нет, никакой собаки он не видел.
– Представляете, сорвался с поводка и убежал, – голос девушки задрожал, – я уже все дворы окрестные оббегала, но безрезультатно. Он же еще совсем глупый, щенок, погибнет наверняка, если не найти.
Тут Дима обратил внимание, что незнакомка просто чудо как хороша. Разводы на щеках, связанные с тем, что она плакала, не могли скрыть точеных черт, голубые глаза придавали личику трогательную беззащитность, в общем, ей хотелось броситься на помощь, подставить мужское плечо, проявить рыцарские качества.
"К этому моменту рассказа я, кажется, уже понимала, чем он закончится.
