В лесной долине, где воздух царит в тиши, молодые люди Митька и Катя шутливо обсуждают уход Реваза. Вдруг Катя сворачивает с дороги не по инструкции, а надежды их обоих разрушаются на полном километре от места встречи. Приятельские отношения испытывают губительное влияние страсти и зависти....
Кто, Кать?
— Митька Плотвичкин, — передернула плечами Роза. — Он мне обычно в саду помогал. Парень крепкий. В свои четырнадцать или пятнадцать легко ямы копал.
— Вот и накопал, — пробурчал Алтаев.
— Его и Ронка знает, — прошептала Катя, во все глаза глядя на Марата. — Это он тогда за нами со второго этажа наблюдал, а потом ушел дворами.
— Через калиточку? — ехидно бросил Алтаев. — Мы же всем доверяем.
— Кто ж знал, — всплеснула руками теща. — Что же теперь делать, Марат?
— Поеду к Вовке, — пробурчал Алтаев. — Наверняка он поквитаться с вором захочет.
Катя с матерью кивнули как по команде.
Митька Плотвичкин понимал, что потерял все. Всю жизнь гнался за какими-то миражами. Даже Катьку, свою единственную любовь, умудрился упустить дважды.
«Тоже мне бог войны!» — фыркнул про себя Плотвичкин, понимая, что, вернись он тогда и женись на Катерине, жизнь бы сложилась совершенно иначе. Но в семнадцать лет казалось, что таких Кать еще привалит целый самосвал. Не привалило. Митька поморщился, вспоминая, сколько баб прошло через его постель.
Он припарковал машину около старого бабкиного дома и издалека помахал соседкам, оживленно болтающим посреди улицы.
— Ты слыхал, Мить? — обратилась к нему бабкина подружка, древняя и сморщенная Васильевна. — Наумовы дом продают. Роза сейчас в больнице. С сердцем проблемы.
— Вроде шунтирование врачи предлагают, — встряла в разговор другая.
