В лесной долине, где воздух царит в тиши, молодые люди Митька и Катя шутливо обсуждают уход Реваза. Вдруг Катя сворачивает с дороги не по инструкции, а надежды их обоих разрушаются на полном километре от места встречи. Приятельские отношения испытывают губительное влияние страсти и зависти....
— Ты там совсем офигел?
— Я заснул в палатке, а проснулся — ее уже нет, — промямлил Митька. — Всю округу объездил. Телефон не отвечает…"
"— Одуреть, — тяжело вздохнул Глеб и приказал: — Стой, где стоишь, Плотва. Сейчас приеду. Если с моей сестрой что-то случится, башку тебе отвинчу.
— Мне самому тогда не жить, — пафосно заметил Митька и добавил со вздохом: — Захвати трос, у меня, кажется, подвеска полетела.
— Чтоб тебе скиснуть, — выругался Глеб и, нажав на кнопку отбоя, сам позвонил Катерине.
Но долбаный абонент находился вне зоны действия сети.
«Найду, по голове настучу», мысленно пообещал он сестре и, повернувшись к перепуганной жене, виновато предупредил:
— Катя моя опять что-то учудила. Поеду искать.
— Хорошо, — привычно кивнула жена и пробормотала недовольно: — Катерина без приключении жить не может.
Глава 2.
Она проснулась от яростного стука. Кто-то со всей дури барабанил в дверь.
— Твою мать, — сонно выдохнула Катерина и, напялив на голое тело шелковый халат, понеслась в коридор.
«Неужели затопила соседей?» — ужаснулась она, прекрасно понимая, что по ее душу приперся кто-то из жильцов. Любой другой позвонил бы в домофон. Она приоткрыла дверь, надеясь увидеть возмущенную мадам снизу. Но на лестничной площадке, уперев руки в боки, стоял старший брат.
— А-а-а, — досадливо протянула Катя и бросила раздраженно: — Твою мать, Глеб!
— Твою, кстати, тоже, — зло хмыкнул братец, шагнув в квартиру. Снял грязные кроссовки и быстренько прошел к холодильнику. — Убил бы тебя, но жрать хочу, — заметил со вздохом, сунув нос в двухкамерный Либхерр.
— Тебя Наташка до утра по постели гоняла? Еле вырвался? — хмыкнула Катерина и поймала бешеный взгляд брата.
— Я тебя сейчас удавлю, честное слово! — взревел он. — Полночи вокруг Бездонного озера тебя искали. Мне уже всякая жесть мерещиться начала, — устало вздохнул он, плюхаясь на табуретку. Потом облокотился на стену, покрашенную в мятный цвет, и потер переносицу.
— Ты можешь представить, что я пережил, дура бестолковая? — пробурчал он. — Чуть с ума не сошел.
— А я тут при чем? — возмутилась Катя. — Это я тебя погнала берега прочесывать?
— Митька твой…
— Вот с него и спрашивай, — фыркнула Катерина и буднично поинтересовалась: — У меня борщ и котлеты. Что будешь?
— Для борща вроде рано, — пробубнил Глеб, оглядываясь на часы, показывающие без пятнадцати шесть. — Давай котлеты.
