В лесной долине, где воздух царит в тиши, молодые люди Митька и Катя шутливо обсуждают уход Реваза. Вдруг Катя сворачивает с дороги не по инструкции, а надежды их обоих разрушаются на полном километре от места встречи. Приятельские отношения испытывают губительное влияние страсти и зависти....
«Хорошо, что за себя постоять может, — пронеслось в голове у Глеба. — До сих пор два раза в неделю тренируется».
— Борщ с собой возьмешь, — после завтрака заявила сестра. — Поставишь судочек в микроволновку…"
"— С ума сошла? — удивился он, представляя, как чудесный фан Катькиного борща разнесется по офису. Оружие массового поражения, блин!
— Ну секретаршу попросишь, — отмахнулась она, наливая красную наваристую массу в объемную пластмассовую банку.
— Много не наливай, — велел он.
– Лучше домой отвези, — надоумила она.
— Ест, спит и требует чистый подгузник, — довольно отрапортовал Глеб и добавил печально: — Вместо того, чтобы по болотам с Митькой шарахаться, приехала б ребенка нянчить, а мы бы с Натахой в кино сходили.
— Заявок на кино пока не поступало, — парировала она. — Решите пойти, посижу с манюней.
Назови кто другой сына манюней, Глеб бы обиделся.
— Глепа-а, помой посуду! Я пока оденусь. — Она заглянула в глаза брата, такие же голубые и смешливые, и добавила, скорчив смешную рожицу: — А ты меня до работы подвезешь?
— У меня есть возможность отказаться? — усмехнулся он и бросил ворчливо: — Ищи тебя по болотам, мой посуду, вези на работу. И почему я не единственный ребенок в семье?
— Спроси у мамы! — весело прокричала сестра из ванной.
Вымыв тарелки и чашки, Глеб Наумов вышел на балкон, примыкающий к кухне, и уставился на просыпающийся город. Издалека виднелись недавно возведенные церковь и поросль многоэтажек. По проспекту медленно тащились поливальные машины, а по квартире топоча бегала бесшабашная сестрица.
«Вот что с ней не так? — сам у себя поинтересовался Глеб. — Красивая девчонка. Глазищи завораживающие. И прелестями Господь не обидел. Дочку любит до безумия.
В который раз Наумов задумался, кто бы мог помочь пролить свет на дела семьи двадцатилетней давности.
