В лесной долине, где воздух царит в тиши, молодые люди Митька и Катя шутливо обсуждают уход Реваза. Вдруг Катя сворачивает с дороги не по инструкции, а надежды их обоих разрушаются на полном километре от места встречи. Приятельские отношения испытывают губительное влияние страсти и зависти....
— Только с гарниром, — предупредила младшая сестрица и даже выставила вперед указательный палец. Мол, знаю я тебя.
— Согласен, — кивнул Глеб и, достав сотовый, нажал на последний контакт.
— Она нашлась, Феликс, — пробурчал в трубку. Потом с минуту послушал раскатистый бас и добавил довольно: — Я Плотве в нос дал, — будто это могло утешить собеседника.
Катерина недоверчиво глянула на брата.
— Ты Сарычева на уши поднял? — уточнила она, хотя и без объяснений Глеба уже все поняла.
— А что делать, мадам? — фыркнул Глеб.
— У Феликса, между прочим, Алиса ночевала, — негодующе глянула Катерина. — Теперь у моего ребенка травма на всю жизнь.
— Сама виновата, — отрезал Глеб, наблюдая, как сестра закидывает в кипящую воду спагетти. — Что у тебя с телефоном?
— Наверное, разрядился, — пожала плечами она. — Но я не просила меня искать. Сама благополучно добралась.
— Коза, — пробурчал Глеб.
— За козу можно и в лоб получить, — предупредила она.
— Не-а, — заржал брат, оглядывая внимательно. — Ты сейчас безопасна, как котенок. Сначала трусы надень, потом ногами маши.
Катерина недовольно фыркнула и, отдав Глебу ложку для спагетти, демонстративно удалилась. Она вернулась в шортах по колено и в длинной майке.
— Теперь будь осторожен, — улыбнулась беспечно и, достав котлеты, поставила в микроволновку парочку.
— Ну так я и молчу, — фыркнул брат, прекрасно понимая, что за Катериной не заржавеет.
Он до сих пор не мог понять, почему так быстро поменялась сестра? Что произошло тогда, почти двадцать лет назад? Глеб прекрасно помнил, что за полгода до дембеля проезжал мимо родного города. И родители с сестрой приходили на вокзал повидаться. Катька в свои четырнадцать казалась тихой и спокойной девчонкой, настоящей тургеневской девушкой. И все пацаны из вагона вывалили поглазеть на прекрасную барышню.
— Руками не трогать, — рыкнул тогда Наум. А когда вернулся домой из армии, столкнулся с лихой девицей с выбритыми висками и дурацкой татуировкой. От неожиданности он что-то ляпнул пренебрежительное и тотчас получил в ухо изящной ножкой тридцать шестого размера. Нога с тех пор не выросла, а вот сестра превратилась в ходячую неприятность.
