Автор
Андрей погружается в глубокую задумчивость, размышляя о древних традициях. Его взор нежно смотрит в стакан с вином, перед глазами мелькают картины из далекого прошлого. Вопрос Ромы заставляет зазвенеть сердце — на этот раз не шутки.
Без далекоидущих планов и ненужных обоим чувств. Но видеть его в Кали Нихта – это…
Взяв себя в руки, украдкой снова слежу за мужчинами.
Обнять Андрея мой дядя не решается. Они жмут друг другу руки и улыбаются. Обсуждают что-то (за гулом не слышно). Дядя кивает на сцену и на меня. Наверное, хвастается, что удачная инвестиция сегодня будет петь. Не знает, что в его ""векселе"" пробита обесценивающая дыра господином депутатом.
Я не представляю, зачем он приехал, и не фантазирую, что ради меня.
Делаю вдох-выдох и возвращаюсь в реальность, где в главных ролях не заезжий депутат, а мы с микрофоном.
Настраиваюсь. Произношу про себя привычные слова. А потом добавляю: при тебе я спою еще лучше, поверь.
И, не боясь пристальных взглядов, не слыша равнодушного звона приборов, забыв напрочь про все невзгоды, беру первую ноту, которую подхватывают бузуки Лисандра.
***
Я пою с огромным удовольствием и полной отдачей. Прощаюсь от всей души.
Благодарю всех без слов благодарности. Вспоминаю свои первые выступления. Свой путь борьбы, потому что дядя никогда в меня не верил.
Понимаю, что многие хлопают по инерции, но мне кажется, зал я зажгла. Спустившись со сцены, наслаждаюсь ускоренным пульсом и выплеском эндорфинов в кровь. С этими ощущениями соревноваться может только секс.
Взгляд сам собой скользит по продолжающему хлопать, как и все, Андрею Темирову.
Он смотрит на меня вполне легально, а я на него – немного по преступному.
Конечно же, я не пела для него. Я пела для себя. Но оторвать взгляд от него сложно. Заставив себя, слышу громкое:
– Еленика, подойди к нам!!!
Дядя встал и идет мне навстречу.
Берет за руку, обнимает и ведет к самому козырному сегодня столику.
Поразительно, но сидящие за ним люди даже поднимаются, чтобы выразить мне свое уважение.
Я ловлю на себе по-хозяйски самодовольный взгляд Жоры.
Неужели тебе приятно, когда твою будущую пожизненную заложницу хвалят?
А меня хвалят, черт! Старосты, районные депутаты, просто богатые местные греки. С теплой-теплой улыбкой это делает Петр. Я улыбаюсь в ответ и розовею. Только не из-за приятных слов, а потому что щеку жжет внимательный взгляд человека, который с похвалой не спешит.
А я не могу удержаться и на него не посмотреть.
