В дремучей русской глубинке жила семья Барченко. Утро началось не по-обычному: Саша опоздал на уроки из-за сна. А в то же самое время, за пределами города, тайны древнего погребения Изиды раскрываются для одного искушенного детектива. Книга обещает быть волнующей и загадочной....
В руках девушка держала большой зонтик, обтянутый наподобие летучемышиного крыла, чем-то темным, гладким, похожим на кожу, а на поясе висел странный кисет, и кисет этот дергался, мотался, трещал и звенел, точно одушевленный.
- Хоть бы проснуться в своем теле - взмолился Александр, ощущая жар и жесткость подушки, хоть бы не лиской, не лиской, нет!!!!!!!
Но лиски плясали, водили хороводы, пели лисьи песни, на их меховые шубки падали хлопья рождественского снега, становилось все темнее, страшнее, безнадежнее. И он вспомнил, откуда пришли лиски - на гербе немецкого мистического писателя Гвидо фон Листа, романами коего восхищался Фридрих фон Вительгаузен, были две двуличные лисы.
Откуда-то зазвучали они, чужие, занесенные ночными чтениями Блаватской, и нельзя уже ни пошевелиться, ни вырваться. Шерсть лисок срослась с порывами огня, жар шел стеной, лиски рыжели, горели, раскалялись и воскресали, словно то были не обычные животные, а бессмертные фениксы. Адские, оскаленные, слюнявые пасти разевались вратами, через них, съежившись и сплющившись, в этом сне Барченко проскочил на зеленый монастырский дворик, к подстриженным лавровым деревцам.
- Это уже декадентское стихотворение, подумал он, но змея сказала, что она лежит тут давно и никто ее не придумывал."
"Все стремительно менялось, монастырь вырастал за считанные секунды, падали и погружались могильные плиты, шелестели чернокнижные манускрипты в низких сводах библиотеки.