В дремучей русской глубинке жила семья Барченко. Утро началось не по-обычному: Саша опоздал на уроки из-за сна. А в то же самое время, за пределами города, тайны древнего погребения Изиды раскрываются для одного искушенного детектива. Книга обещает быть волнующей и загадочной....
Лежа в темноте, Александр думал, что так и не успел раздобыть в архиве хоть одну строчку о своем предке, которого его дед называл казаком и колдуном. И все же Барченко мог поведать несколько интересных семейных преданий, похожих на эпос. Там тоже были сильные люди, отчаянно-безвыходные положения, роковые красавицы. Но все просто, без аристократизма, с иным кодексом чести, без шлемов и лат, в домотканых холщевых рубахах и краденых у аги шальварах.
Однажды Александр пересказал эти истории Фридриху фон Вительгазуену.
- Тот казак-колдун переплыл Збруч ночью, полностью погрузившись в мутную весеннюю воду, для дыхания держал во рту полый камышовый стебель, и оказался на турецкой стороне. Отсиживался в густых прибрежных зарослях, спрятался, как выпь, за метелками, не дыша, ждал, пока пройдут дозорные ночным обходом и не вернутся назад, в крепость...
- А почему турецкие лошади не почуяли чужого запаха? - спросил Фридрих, они все очень чуткие, я читал, была такая порода.
- Этого я не знаю, ответил Александр, но дед говорил, будто в степях растет волшебная трава. Кони чуют только ее запах, а человеческий - лишь в последний момент, траву ту очень любят конокрады, и, наверное, давно уже извели. Слушай дальше! Он пробрался тихо-тихо, на цыпочках, котиком, проскользнул и замер около крепости. Там сменялась стража - янычары, отуреченные мальчики, было темно, поздно, всем хотелось спать.
- Никто не услышал?
- Никто! А через несколько минут повалила казацкая конница на штурм, крепость была взята к утру. И тогда за отчаянную смелость было пожаловано ему шляхетство не кем-нибудь, а королем польским, на веки вечные.
- С землей?- поинтересовался Фридрих.
- Нет, только саблю дали, инкрустированную жемчугом и яхонтами. Зато моя прапрабабка вылечила и пригрела истерзанную собаками лесную ласку, и та осталась в доме, приручилась, хотя все говорят, якобы ласки - злые, дикие, противные.
Казалось, эта беззаботная болтовня в Дерпте состоялась только вчера, а прошло уже лет 30. Теперь он мается без сна, думает о смерти и о безумии.