В дремучей русской глубинке жила семья Барченко. Утро началось не по-обычному: Саша опоздал на уроки из-за сна. А в то же самое время, за пределами города, тайны древнего погребения Изиды раскрываются для одного искушенного детектива. Книга обещает быть волнующей и загадочной....
Уходил в ретрит - затворничество, чтобы придать своему голоду хоть какое-то религиозное обоснование.
Пригород Петрограда. Везет на детских саночках мешок муки, не уронить бы. Метель - злая, колючая, завывает раненым зверем. Откуда же эти большевики взялись? Хотя нет, постойте, я давал рекомендацию для розенкрейцеров одному мальчику, Глебу со смешной фамилией Бокия, и он что-то такое упоминал.
Мешок свалился с санок и плюхнулся в снег. Барченко молча поднял его."
"- Неужели так пусто, ужасающе бессмысленно пролетят годы, отданные - вместо поисков и экспедиций - банальному выживанию?!
Какие он строил планы! Если порыться в блокнотах, на начало 1920-х Александр намечал поездку во Внутреннюю Монголию, Лапландию и Крым.
Оставалось одно: учиться, что он и делал все смутные годы, совмещая занятия с посещением петроградских оккультных кружков. Читал перед собравшимися бывшими ""господами"" в драных пальто, в вылезших шубах, облокотившись на печь, импровизированные мини-лекции самой разной тематики: связь Каббалы с арканами Таро, эволюция европейской мистики от тамплиеров до иллюминатов, влияние буддизма на православие или православия на буддизм, заимствование суфийской поэзии трубадурами Прованса и т.
Когда приходилось туго, Барченко ездил ""мешочником"" по центральным губерниям, надеясь выменять поношенную одежду, посуду и прочие хозяйственные мелочи (вроде чайных ситечек, дуршлагов, горелок-спиртовок) на продукты. Ни в Петрограде, ни уж тем более в Москве доставать пропитание и дрова было очень сложно.
Из всех поездок с серым мешком в загаженных, переполненных вагонах, Барченко запомнились две встречи.