В дремучей русской глубинке жила семья Барченко. Утро началось не по-обычному: Саша опоздал на уроки из-за сна. А в то же самое время, за пределами города, тайны древнего погребения Изиды раскрываются для одного искушенного детектива. Книга обещает быть волнующей и загадочной....
- В деревню - ответил Барченко, меня в темноте лихие ребятки с поезда кинули. Не знаю, в какую сторону топать.
- Да деревень тут хороших нет, прыгай ко мне в телегу, до Ефремова подброшу. Городок паршивый, но запасов еще не проел.
Он прыгнул на ходу. До городка ехали молча. В Ефремове возница высадил Барченко, платы не взяв, посоветовал спросить насчет провизии у чиновника акцизного ведомства.
- Бунин его фамилия, а имя чудное - Юлий.
- А он не брат писателю Ивану Бунину? Он в Ельце учился вместе со мной, мы дружили когда-то.
- Брат. Он приезжал сюда года два назад, оба желчные, вредные люди. Гордецы страшенные. И колдуны.
- Это они, улыбнулся Барченко. Весть о Буниных обрадовала его, обдав, свежим ветром детских воспоминаний, вечерними чтениями под зеленым абажуром, играми в индейцев на краю сада, неуклюжими попытками сложить стихи, мечтами пройти пешком по маршруту известного путешественника Пржевальского. Неужели это когда-то было на самом деле?
- У Ивана всегда получалось, а у меня - нет, двух слов срифмовать не мог, думал Александр, приближаясь к запущенному яблоневому и грушевому саду, где за корявыми ветвями скрывался темный, давно некрашеный, домик.
- Акцизный служащий и скромный знахарь, Юлий Алексеевич Бунин к вашим услугам - услышал Барченко в темных сенях.
Перед ним стоял сухопарый костистый человек в черной блузе-самошиве с воротником-бантом. Толстая белая свеча не зажигалась долго, знахарь черкал спичками, те гасли с чадом и скрежетом.
- Чертовщина какая-то, не горит - сказал он. Проходите на ощупь, дальше светло.
- Вы, наверное, не помните меня? Я сын елецкого нотариуса Барченко, Александр Васильевич. Вы бывали у нас дома вместе с Иваном...
- Припоминаю. А нет ли у вас вестей?
- За этим я и приехал в Ефремов. Мне передали - кружным путем, не почтой, а из рук в руки по цепочке знакомых - письмо от вашего брата.
- Где он? Жив?
- В Париже. Бедствует.
- Я так и знал! Это в его характере путешественника, если не сказать прямее - скитальца! Но давайте, давайте скорее письмо!
В руках его оказался лист смятой, истертой на сгибах лиловой почтовой бумаги.
- Я пойду, Юлий Алексеевич?
- Нет, нет, побудьте немного, если не затруднит, слышал, вы человек, увлеченный оккультными науками, я покажу свою колдовскую лабораторию. Когда еще будет такая оказия, проездом в Ефремове? Сейчас, сейчас, дочитаю письмо.
- Ничего, я не тороплюсь.