В изумленных глазах ректора читались неясные намеки на страсть и загадочное происхождение чужаков. Я с трудом удерживалась, чтобы не вскочить со стула при слове "спать в одной постели". Меня потрясли новости о ритуале, и теперь передо мной маячили неожиданности: ночлег с лордом Тан Даррака и предстоящий переход через неведомое....
Там я сражаюсь за свою жизнь, и кроме тренировок ничего не вижу, а она здесь и за меня, и за наше будущее.
Что я вообще знаю о светской жизни и жизни в роду? От того, что я ритуал проведу и выйду победителем, род меня не полюбит и уважать не станет. Этого мало. Хотя позиция силы и здесь играет важную роль. Вот только постоянно драться, чтобы доказать, что я на своем месте и со мной нужно считаться? Явно не мой случай.
Пока мы были с мамой вместе нас не волновало ни мнение окружающих, ни то, как они к нам относятся.
Наверно, только после этой ночи я отчетливо поняла, что нам не вернуться на Землю. И пусть Феликс мне уже объяснял почему это невозможно, все же, внутри меня не то, чтобы надежда теплилась, а была мысль, что при наличии множества кристаллов мониара жить можно будет везде. Не жить, существовать. И таять, угасать с каждым днем. Без возвращения в высший мир, сначала погибнет иллами, а после и я.
Потому что хранителям нужна постоянная и бесперебойная подпитка магией, которой в нижних мирах сущие крохи, в то время как в высших она и есть весь мир.
И потерять Феликса я не могу. Без него я просто уже не смогу. А моя мама живет без иллами уже много лет. Когда я вообще думала о ее чувствах? Нет, то, что я старалась для поддержания ее жизни, сложно оспорить. Но будем откровенны, я ведь это делала для себя. Ведь ближе нее, у меня никого не было.
Я вздохнула и улыбнулась отражению.
Праздник этот. Я ведь даже и не вспомнила о том, что когда-то о фонтане сама мечтала. А мама запомнила. Запомнила все, что ей говорила дочка, начитавшись сказок. Сколько мне тогда было? Лет десять? Восемь?
Я снова улыбнулась, часть про волшебный бал мама воплотила в реальность, а как насчет принца? Он тоже фигурировал в моих мечтах. Сильный, красивый, щедрый, такой, который бы принял и меня, и мою маму.
— Вспомнила что-то хорошее? — выдернув меня из мыслей, спросила мама.
— Да, — я и не думала скрывать. — Помнишь, я мечтала о принце?
— Принце? Это который бы тещу любил не меньше, а то и больше жены? — мама тоже прыснула. — Помню, конечно, детка.
— Он нашелся, — совершенно серьезно сказал ей, с тревогой проследив за тем, как улыбка меркнет на ее лице.
Вот о ком она подумала? О Лейнарде?
Я вздохнула и обернулась, чтобы обнять маму и покрепче.
Снова вспомнилось, как она ужасалась моей натренированной фигуре.
