В изумленных глазах ректора читались неясные намеки на страсть и загадочное происхождение чужаков. Я с трудом удерживалась, чтобы не вскочить со стула при слове "спать в одной постели". Меня потрясли новости о ритуале, и теперь передо мной маячили неожиданности: ночлег с лордом Тан Даррака и предстоящий переход через неведомое....
— А я и не против, — я улыбнулась. — Здесь хорошо.
— Тогда я приведу маму?
— Конечно, я очень хочу ее видеть.
Глава двадцать первая
— Ты такая красивая, детка, — шепчет мама, аккуратно касаясь моих плеч, и также как и я, завороженно глядит в зеркало.
В зеркало, в котором отражаюсь я. В новом очень красивом платье."
"Совсем не по моде Тантерайта. У них до сих пор в ходу как корсеты, так и наслоение юбок, когда ткани на тебе столько, что возникает закономерный вопрос: я капуста или человек? И если честно такие вещи надо уметь носить.
Но сейчас, на мне было совершенно волшебное творение.
Я помню это платье. Точнее не так, фасон этого платья. Потому что материал и цвет другой.
Я на мгновение закрываю глаза и переношусь мыслями туда, где на старом, потрепанном диване, мы лежали с мамой в обнимку, и ползали в мобильном интернете.
Мама уговаривала меня пойти на выпускной и пыталась растормошить с помощью просмотра красивых платьев.
Одно из них нам обеим запало в душу. Но мы обе понимали, что денег на него нет и не будет.
И вот сейчас, мама воплотила мою мечту в жизнь. Насыщенный ультрамариновый оттенок платья делал мои зеленые глаза еще ярче. Длинные волны легкой полупрозрачной ткани скользили по плечам и падали к подолу юбки. Мне всегда нравились подобные вещи. Захотел и ткань собрали по плечам, пустив по рукам. Захотел — отколол от рукавов, и накинул как плащ, закрепив сзади.
Украшений требовали только волосы, потому что кружевной воротник был на платье и дополнительных аксессуаров не предполагал.
С прической мама помогала мне сама. Вплетала серебряные нити в локоны, собирала часть волос на затылке, а остальное распустила завив. И выглядела я потрясающе.
— Самая красивая, — шепчет мама и утирает слезы.
Она сегодня весь день плачет и ругается на себя.
Наш разговор прошлой ночью сложно вообще назвать разговором.
Мы обе и плакали, и немножко ругались. И только к утру, подуспокоились.
А днем была круговерть из подготовки к праздничному вечеру.
Нельзя сказать, что я получила ответы на свои вопросы, некоторые вещи я просто не решилась маме рассказать. Не решилась, потому что вдруг поняла, что и ей непросто дается новая жизнь.
Новая… Эта мысль заставила меня скривиться. Гадючник.
Будь мы вместе и все нам было бы ни по чем. Но мы обе вдали друг от друга.
