Автор
В холодном проливье женщина спасает человека от неудачного спуска. Окружающая природа — заброшенное болото — усиливает напряжение. Женщина страстно кричит, чтобы он снимал одежду, пугаясь самой своей решительности и страха за жизнь этого человека.
Я так поняла, деньги были присланы через его банковскую карточку.
— У меня наличные есть, — сказал врач.
— Хорошо, — кивнул сатир, и в этот момент его голос был серьёзным, с хрипом. Сразу видно, человеку не впервой договариваться. — Нам надо где-то переночевать.
— У нас, — тут же выпалил врач, боясь упустить очередную выгоду. — Есть отличная комната в левом крыле для гостей. Даже можно поужинать, я распоряжусь.
— Договорились, — удовлетворился Санчес.
— И по поводу похорон не беспокойтесь, всё входит в сумму, даже венок и цветы, — врач, пока Александр не передумал, махнул рукой.
Вера — полная бабища с чересчур ярким макияжем. Белый халат на её пышной фигуре уже не застёгивался на все пуговицы, только на одну под огромной грудью. Как бабочка в сто килограмм подлетела к представительному Александру. Да-да, в резиновых сапогах, охотничьих штанах и старом свитере он всё равно выглядел представительно, импозантно и сильно нравился женщинам всех возрастов. От меня восемнадцатилетней до Веры, которой лет сорок, если не пятьдесят.
— Милечка, — позвал меня Александр и протянул руку.
Вера внимательно меня рассмотрела. И вдруг широко улыбнулась ярко-накрашенными бесформенными губами. Наверняка она подумала, что я дочь или племянница, ведь уже приметила, что у сатира кольца на пальце нет. Повеселела женщина. Облом.
— Не называй меня так, — сказала я Александру.
— А как называть? — тихо спросил он.
— Эмилия, — строго велела я и за руку его не взяла.
— Эмили можно? — улыбнулся уголком губ, и я только сейчас увидела, что у него ямочки на щеках, а во внешних уголках глаз собираются задорные, хорошенькие морщинки, отчего он ещё больше становился похожим на сатира.
— Тогда будешь Санчес, — ответила я, но улыбка не получилась.
— Договорились, — кивнул Александр, тряхнув чёрной копной волос и насильно взял мою руку в свою.
Горячий мексиканский мужчина. Наверно, у них температура тела выше, чем у россиян. Рука его была очень горячей и большой, я в его ладони помещалась своими пальцами целиком.
Мы прошли в дальнюю часть здания, где среди кабинетов, действительно, была комната для гостей. Вера включила свет и оставила нас наедине. Взявшись за руки, мы стояли на пороге большой комнаты и смотрели на единственную двуспальную кровать."
"На окнах висели старые жёлтые занавески. Был стол с двумя стульями, пустой шкаф и маленький закуток с дверью. Там притаились древний унитаз и железная раковина.
Вера вернулась быстро.
