Одиссеи в маленькой деревенской избушке: "Дом-фантом в приданое" — это драматичная история о женщине, вынужденной жить под чужим именем, когда ее настоящий дом превращается в воплощение ее тайных мыслей и переживаний. Внутренние голоса заставляют Олимпиаду невольно наблюдать за происходящими событиями из далека, создавая шарм и загадочность вокруг нее....
— Чтобы… кто постояла? — не поняла Олимпиада Владимировна, которая нынче, кажется, тоже осталась без работы и, главное, без перспектив!
Не возьмут ее в пресс-службу холдинга «Янтарь», не отработала она год в крупной промышленной компании!
— Чтобы вот гитарочка моя постояла, — сказала Люсинда и поглядела подобострастно, — ну хоть бы в кладовке, а? Она мешать не будет, Липочка, а я, хочешь, убираться у тебя стану хоть каждый день! — Тут она подумала и продолжила:
— Не, каждый день не смогу, а два раза в неделю — это с удовольствием!
— Да не надо у меня убираться, — вскипела Олимпиада Владимировна, как тогда, когда она еще была прежней, уверенной в себе и не отягощенной никаким знанием жизни.
Люсинда не ответила. Она играла на гитаре — с чувством глубоко соскучившегося человека, которому вдруг вернули любимое дело.
— А… твой сегодня не придет? — вдруг спросила она, перестав играть.
— Не знаю. Да какая разница, придет, не придет!
— Я его боюсь, — призналась Люсинда, подумав. — Не любит он меня.
— Подумаешь, не любит! Мало ли кто кого не любит! Зато я тебя люблю.
— Ой, правда, Липочка?! Самая-самая правда?
Ей давным-давно никто не говорил, что любит. Она даже позабыла, как это звучит.
— Правда, — хмуро сказала Олимпиада. — Я тебя люблю.
Тут она вспомнила, что должна непременно выпить таблетку «для красоты», бросила салат, достала упаковку, которая всегда лежала поблизости, и налила в стакан воды.
— Лип, а чего это ты пьешь? Заболела?
— Нет.
— А зачем пьешь?
— От вен.
— А у тебя разве вены? — не поверила Люсинда. — Вот у моей матери вены — жуть!
— А я не хочу, чтобы у меня тоже были вены — жуть, — сказала Олимпиада серьезно, — потому и пью. И тебе бы попить, потому что ты целыми днями на ногах!
Люсинда тряхнула белыми волосами:
— А как называется?
— «Асклезан», — по слогам, чтобы Люсинда лучше запомнила, произнесла Олимпиада Владимировна.
Она порылась в выдвижном ящике, где держала лекарства, и из самой главной коробочки, где были самые главные средства вспомоществования, вытащила тюбик.
— Это тоже «Асклезан», но не таблетки, а крем. Станешь ноги мазать, и не будет у тебя никаких жутких вен!
— Спасибо, — прочувствованно поблагодарила Люсинда.
