Одиссеи в маленькой деревенской избушке: "Дом-фантом в приданое" — это драматичная история о женщине, вынужденной жить под чужим именем, когда ее настоящий дом превращается в воплощение ее тайных мыслей и переживаний. Внутренние голоса заставляют Олимпиаду невольно наблюдать за происходящими событиями из далека, создавая шарм и загадочность вокруг нее....
Тогда понятно, как слесарь оказался возле твоей двери и в ботинках, а не в домашних тапочках, если после разговора они из квартиры Племянникова спустились к Володе. — Он опять потянулся. — Сейчас мой помощник на него посмотрит, отправит запросы, и все станет ясно. Если Племянников работал на него, а не на писателя или на тетю Верочку, к примеру, значит, он должен быть где-то засвечен.
Олимпиада замотала головой. Она ничего не понимала.
— При чем здесь тетя Верочка?
— Ни при чем, — буркнул Добровольский. — Шутка.
— А что значит — засвечен?
— Липа, так не бывает, чтобы люди не оставляли следов! Или бывает, но только в детективах. Если кто-то связан с террористами или подрывниками, значит, он должен быть в базах, в разработках и так далее, особенно если это не рядовой исполнитель, а, к примеру, заказчик. Это совершенно нормальная практика.
— Да, но как твой помощник станет его искать, если он его никогда не видел?
— Почему? Видел, — сказал Добровольский невозмутимо. — То есть еще не видел, но сейчас, наверное, уже смотрит.
— Да где ты его взял-то?!"
"— Записал в телефонную память. В телефонах есть видеокамеры, ты что, не знала?
Олимпиада сказала, что знала.
— Как только он появился на площадке, я надел на шею телефон и включил камеру. Камера снимала. Вряд ли, конечно, получился шедевр, но выбрать картинку для того, чтобы по ней найти человека, можно запросто.
— Ну, ты даешь, — пробормотала Олимпиада. — Я думала, что такие штуки проделывают только в фильме про Джеймса Бонда.
— Джеймс Бонд фотографирует при помощи булавки для галстука, — сказал Добровольский. — У меня в булавке нет камеры, ты не поверишь!
Он задумчиво посмотрел на компьютер, как будто ждал, что тот сейчас заговорит человеческим голосом и ответит на все вопросы.
— Я пока не понимаю до конца, но или первое убийство никак не связано с остальными, или…
— Или что? — не удержалась Олимпиада.
— Или есть какое-то совсем уж невероятное объяснение, — закончил Добровольский. — К примеру, все живущие в этом доме сотрудничали с террористами.
Олимпиада развеселилась:
— А я кто?
Добровольский посмотрел на нее.
— А ты… Ты бедная Гретхен, которую все обманывают, а она ни о чем не догадывается.
— Я не бедная Гретхен! — рассердилась Олимпиада Владимировна.
— Ну, конечно, нет, — согласился Добровольский, с силой притянул ее к себе и поцеловал.
