Одиссеи в маленькой деревенской избушке: "Дом-фантом в приданое" — это драматичная история о женщине, вынужденной жить под чужим именем, когда ее настоящий дом превращается в воплощение ее тайных мыслей и переживаний. Внутренние голоса заставляют Олимпиаду невольно наблюдать за происходящими событиями из далека, создавая шарм и загадочность вокруг нее....
— Я хочу оставить рукопись только главному редактору, то есть вам, если это вы.
— Я не читаю рукописей, — сообщил тот с нажимом. — Вы оставьте ее секретарю, а Ольга определит, кто будет читать.
— Я не могу.
— Ну, тогда не оставляйте, — небрежно проронил безжалостный редактор и потянул на себя дверь.
— Я не могу оставить рукопись, если вы не дадите мне никаких гарантий, что ее не украдут! — выпалил Жорж Данс. — Это не просто детектив, этот роман…
— …должен перевернуть судьбу русской литературы, — перебил его главный устало.
— Откуда вы знаете? — испуганно пробормотал Женя Чесноков.
Главный редактор не мог знать ничего такого, он же еще не читал роман! Или успел подсмотреть? В панике Женя оглядел себя. Рукопись торчала у него под мышкой, плотно прижатая к боку, и невозможно было разглядеть слепые, плохо пропечатанные строки на серой бумаге, но ведь редактор откуда-то узнал о том, что роман должен перевернуть и сокрушить!.
— Маша, — сказал главный, словно рядом не было никакого Жоржа Данса, — возьми у него роман, но если он не будет давать, не слишком настаивай. Поняла?
— Поняла, Константин Петрович.
— А гарантии? — пискнул Жорж. — Полной безопасности!
— Мы не воруем рукописи, — равнодушно ответил главный. — Зачем это нам?
— Вы можете издать ее под другим именем!
— Зачем нам издавать ее под другим именем, когда у вас есть ваше собственное? — осведомился редактор.
Жорж Данс растерялся — он не знал, зачем издавать его роман под чужим именем.
— Чтобы заработать на нем деньги, — пробормотал он первое, что пришло ему в голову.
— Ну, если нам удастся заработать, мы заработаем и с вашим именем, какая разница! Оставляйте, только подписать не забудьте.
И он все-таки сгинул за своей дверью, и Данс остался наедине с секретаршей, которая доедала яблоко.
— Оставляете? — спросила она, жуя. — Тогда кладите сюда, а вот вам бумажка, имя напишите и туда подсуньте, хорошо?
Все это не лезло ни в какие ворота.
"А как же разговор, увлекательный, острый, бесконечный? Разговор с главным редактором, который непременно должен быть в костюме-тройке, с черепаховыми очками с захватанными стеклами, засунутыми в нагрудный карман?! Редактор обязательно должен картавить и называть Жоржа «батенька мой» или «молодой друг», прихлебывать очень черный чай из стакана с дребезжащим подстаканником и нацеливать на него свои очки, выдернутые из кармана.
