Встреча с машиной и ее комфортной обстановкой погружает главного героя в мир спокойствия и уюда — вот где заключается его работа. Он внимательно фиксирует каждый мельчайший момент, будь то цвета выхлопных труб или шорох воды на проезжей части. Внутри машины воздух становится гипнотически спокойным, и природа вдруг начинает говорить языком тепла и покоя, перекрывая все вокруг — будь то тревожный ритм города или даже шум двигателя....
С тобой. Я не знаю, почему так получилось, но так получилось, и это замечательно.
Она не ответила. Смотрела на него, и внутри, от горла до солнечного сплетения, рвалось что-то на куски, и было больно-больно!
Они больше не разговаривали, разъединившись мыслями, судьбами и теми самыми проклятущими ожиданиями!
Господи, как же это больно! Кто бы знал! Инга как-то смогла выдержать их возвращение домой, шумное общение с семьей, проводы Игната с Машей — как в тумане, с пеленой на глазах от прилагаемых сверхусилий удержать ровное лицо, не выпуская эмоций.
— Пока, — сказал Стрельцов, посмотрел на нее, свою боль внутри проживая. Публики вокруг много, а боль у них одна на двоих, не публичная — держались оба!
— Пока, — повторил он, шагнул к Инге, прижал ее к себе и поцеловал в губы.
В абсолютной наступившей тишине — поцеловал.
И ушел вместе с Машкой.
Инга развернулась на негнущихся ногах и прошагала в свою комнату, как солдатик — ать-два, ать-два!
И рухнула на постель — в слезы.
Один раз коротко стукнув, распахнула дверь и въехала маркиза на своем «драндулете», как обычно проигнорировав такую милую вещь, как церемонии всякие.
— Что случилось? — строго спросила Анфиса Потаповна.
— Ничего! — глухо в подушку пробурчала Инга.
— Ну-ка! Немедленно утрись и объясни, что у вас случилось! — приказала Фенечка сурово.
Инга перестала плакать, повздыхала в девичий слезный приемник-подушку, села на кровати, спустив ноги на пол.
— Фенечка, а ты не могла бы отстать?
— В другой раз, — пообещала та невозможное.
— Ты не отстанешь, да? — вздохнула старушкой над судьбинушкой Инга.
— И не надейся! — и потребовала нетерпеливо: — Да скажи ты, наконец, что случилось-то!
— Ничего, — сдалась Инга. — Игнат Дмитриевич предложил мне переехать к нему в Питер и жить вместе.
— И… — поторапливала бабушка.
— И ничего, — прикрыв глаза ладонью, призналась Инга. — Сказке конец.
— Ты отказалась, — продолжила логическую цепочку Фенечка.
— Ба, да всем прекрасно понятно, что это невозможно, — замученным голосом произнесла Инга. — У меня работа, семья, Федька, ты, мама, вон Степан Иванович…
— Понятно! — не предвещающим ничего хорошего тоном оповестила Фенечка. — Деточка, ты что же это вытворяешь?
— Ба, не надо! — попросила Инга. — У меня нет сил сейчас что-либо выслушивать!
— Извини, но тебе придется! — возразила ледяным дворянским тоном Анфиса Потаповна.
