В мрачном кабинете посольства, где единственным украшением служит пустой стол и пара скрипяных стульев, штабс-капитан Бове нерешительно берет нож. Мадам Лерой медленно оглядывает просторный кабинет с нехарактерной для своего времени осмотрительностью. Здесь нет ни капли декора или даже легкой свечи — лишь мрачное деревянное диванчик и скрипящий кожанный стул, словно ожидая хозяина....
Похоже, «Дом, где тебя ждут» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Когда слова молитвы пробивались в сознание, по нервам пробегали слабые импульсы боли, соединяющие его с миром, наподобие проводов разбитого радиопередатчика.
Всеобъемлющая тьма светлела и расступалась, становясь голубовато-розовым маревом, сотканным из дождя и света. Юрию стало хорошо и спокойно, но что-то мешало уйти, не отпускало. Он прислушался.
Тихий голос, который много лет снился ему во сне, настойчиво твердил:
– Юра, Юрочка, любимый мой, родной, единственный, посмотри на меня, я приехала.
Невероятным усилием воли Юрий попытался поднять веки, словно вытесанные из могильного камня.
«Ну, давай, с Богом!» – приказал он себе так же, как под Курском, когда фашистский снаряд заклинил танковый люк и застрял в броне.
От невероятного усилия по рукам и ногам прокатилась волна дрожи. В груди что-то лопалось, булькало, рвалось.
«Ну же, ну!» – внезапно появившаяся боль прожигала спину насквозь, но Юрий знал, что не отступится, и пусть Танин голос – миф, мираж, он должен открыть глаза ради нее и дочери Вари, которая могла бы у них родиться, если бы не разлука.
Когда звон в ушах сравнялся гулом с танковым двигателем, сквозь веки пробилась узкая щелочка света. В первый момент он подумал, что ослеп. Но потом он увидел россыпь разноцветных точек, среди которых нечетко просматривался светлый овал человеческого лица.
– Юрочка, милый. Муж мой.
Пытаясь справиться с головокружением, он жадно ловил долетающие до него слова и хотел верить, что слух его не обманывает и здесь, в этой палате, действительно находится Таня.
Он с трудом разомкнул губы:
– Таня.
Она стояла на коленях возле кровати и держала его руку, в которую Федор Федорович втыкал шприц. По Таниному лицу текли потоки слез. Он снова выдохнул:
– Таня.
– Жив, Юрочка, жив!
Она зарыдала в голос и стала короткими поцелуями покрывать его ладонь, одеяло и край простыни с бурыми пятнами засохшей крови.
Хотелось сказать очень многое из того, что нельзя выразить словами, да и сил не было, поэтому Юрий смог вымолвить лишь одну фразу, которая неотвязно крутилась в мозгу:
– Если бы у нас была дочь, мы назвали бы ее Варей."
"– Но у нас есть дочка, Юрочка. Ее зовут Варя, как и твою маму.
В его груди словно разорвалась бомба. Резким движением он оторвал голову от подушки:
– Тогда хорошо.
