Если бы конструктор Калашников получал один цент с каждого автомата, то давно был бы богатейшим человеком в мире.
Я сейчас занята закупкой новых палаток, благо брат внеурочно перевел мне нужную сумму денег. Я радовалась деньгам, как парижская шансонетка, внезапно получившая ангажемент в Гранд-опера. Суть в том, что недавно наш лагерь немного обстреляли, а пока испуганные люди метались по кустам, несколько палаток исчезли. Можете себе вообразить такой казус! Я привыкла, что регулярно пропадают ведра, одеяла, мыло или посуда, но палатки!
Спасибо за поздравление с Новым годом. Смешно, но я проспала его приход. Накануне мы ездили в Луанду за провизией, вернулись поздно, измотанные дорогой и руганью с поставщиками. Короче, про то, что наступил январь, я вспомнила, только когда получила от помощников милый презент в виде пачки кофе.
Что еще рассказать?
Сейчас сорок градусов в тени, и на фоне яркого солнца пальмы на горизонте кажутся черными. Я сижу под навесом напротив медицинской палатки, в которую тянется длинная очередь из мам с детьми. Путем долгих интриг мне удалось заманить в лагерь бригаду педиатров из миссии “Врачи против войны”. Они будут работать несколько дней. Душа поет от мысли, что много детей успеют получить помощь!
Как всегда, шлю вам мое неизменное спасибо за ваши (наши) чудесные прогулки по Москве. Дорого бы я отдала, чтоб иметь возможность пройтись рядом с вами по знакомым улицам. И, несмотря на годы, покаталась бы на коньках: “честно-честно”, как говорит мой племянник Филипп.
Но для этого, прежде всего, должна закончиться война. Коленопреклоненно молюсь об этом, когда нахожу в себе силы. А их, к моему стыду, все меньше и меньше.
Кланяюсь вам, дорогой друг, и надеюсь, что вскоре на мое имя прилетит новое письмецо из России.
Отдельное спасибо за открытки с видами Москвы. Она чудесна!
Ваша Варвара».
Москва, 2000 год
СМС-сообщение о смерти Сергея Дмитриевича было не подписано.
Уставившись на телефон, Варвара с горьким недоумением подумала, что Сергей Дмитриевич никак не мог умереть, потому что осенью они планировали встречу в Париже. Вот буквально вчера из России пришло очередное письмо, где Ладынин обговаривал дату вылета. Предполагалось, что наилучшее время сентябрь, окутанный легкой дымкой позднего тепла, перемешанного с морским бризом.
Отказываясь верить в неизбежное, Варвара так и не сумела заплакать. Молилась и читала Псалтирь, прося дедушку Игнатия помочь душе новопреставленного в долгом странствии. Некое подобие успокоения пришло вместе с покупкой билета на Москву, потому что там, на знакомых по письмам московских улочках, их души снова окажутся вместе.
Несмотря на грозу, пилот приземлил самолет без единой встряски.