В мрачном кабинете посольства, где единственным украшением служит пустой стол и пара скрипяных стульев, штабс-капитан Бове нерешительно берет нож. Мадам Лерой медленно оглядывает просторный кабинет с нехарактерной для своего времени осмотрительностью. Здесь нет ни капли декора или даже легкой свечи — лишь мрачное деревянное диванчик и скрипящий кожанный стул, словно ожидая хозяина....
Похоже, «Дом, где тебя ждут» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Распластавшийся над водой ветер доносил сюда запахи жаркого и пряностей, от которых моментально вспомнилось, что единственной едой за прошедшие сутки были два пачки печенья и баночка йогурта.
Аглая сглотнула голодные слюнки. Когда придется перекусить в следующий раз? С трудом оторвав взгляд от колеса, она сердито развернулась спиной к реке и постаралась переключить мысли с еды на что-нибудь более возвышенное. Например, подумать о том, что в нескольких километрах от нее лежит Париж. Тот самый, про который Илья Эренбург писал: «увидеть Париж и умереть».
«Загляни в ресторанчик, – побуждая к действию, горячо нашептывал внутренний голос, – посмотри одним глазком, за спрос не бьют. Вдруг там продаются дешевые булочки или свежий хлеб».
Заманчивые запахи из ресторанчика привлекали, и она пошла за ними, как овечка за дудочкой пастушка.
На небольшой площадке в основном стояли грузовики и фургончики, но было и несколько дорогих легковушек.
От приятного, уютного местечка и надежды на обед настроение резко поползло вверх. Мирная тишина располагала к покою, и не хотелось думать о том, что негде ночевать и некуда преклонить голову. Пусть будет что будет, как говорится: на кого Бог пошлет.
Вечерело, и над входом в шале загорелись несколько фонарей, выполненных в виде керосиновых ламп. Открывались и закрывались двери. Рядом с Аглаей остановилась машина, выпустив стройного молодого мужчину в черных джинсах и полосатой рубахе. Стильные очки придавали ему вид молодого профессора. Мельком глянув в ее сторону, он вошел в шале уверенной походкой завсегдатая, и Аглае на миг стало обидно, что она не принадлежит к его миру.
