В этих мгновениях сердце вспыхивает и тихо шепчет открытие: ты не одинок. Дом одиноких сердец. Здесь запах цветов и теплый плащ создают атмосферу, где каждый шаг становится лестничной клеткой, которую мы все вместе поднимаем над солнечным днем, отделяя нас от вечного одиночества....
Помогло, но ненадолго: как только она подошла к ограде, ей сразу стало не по себе. Встреча предстояла неприятная…
«Может быть, еще ничего и не получится», — сказала себе Даша.
Но она знала, что с одиннадцати до двенадцати у пациентов пансионата нет никаких процедур. День опять выдался ясный, и, значит, человек, с которым ей нужно было поговорить, скорее всего, сейчас мирно прохаживался по дорожкам или сидел на скамеечке. Оставалось только найти его и выяснить все, что нужно.
У ограды пансионата оказалось неожиданно шумно.
— Какого… Я спрашиваю, какого хрена вас не было на месте, Головлев?
— Я Илюху подменял, — пожал плечами парень.
— Здорово! Илюху! А Илюха где был? — с нескрываемым сарказмом осведомился бородатый.
— Семен Вадимыч, вы же сами сказали… — заныл второй охранник.
— Я тебе, дурила, когда это сказал, а? — перебил его бородатый. — Свои-то мозги есть в голове или только чужими живешь? Вы что, сами не понимаете — раз Кораблева выпихнули, значит, подменить его надо по-быстрому, чтобы пост не пустовал.
— А ты что здесь суетишься, а? — неожиданно набросился дядька на нее. — Уже час, как спрашивали про тебя!
— Про меня? — испугалась Даша. — Зачем спрашивали? Кто?
— Да уж, наверное, не затем, чтоб калачами тебя угощать! — рявкнул мужик раздраженно. — Тебе смену пора принимать, а ты вопросы дурные задаешь.
— Мне смену не надо! — постаралась оправдаться Даша. — Я у вас не работаю!
— Так ты не сиделка? — удивился бородатый, приглядываясь к Даше повнимательнее. — А кто такая?
— Я… я к пациентам…
— Семен Вадимыч, она по разрешению Раевой, — негромко подсказал охранник.
— А, блин, и точно! — вспомнил Семен Вадимыч. — Прошу прощения, ошибочка вышла. Проходите, пожалуйста.
Даша поспешно зашла в ворота и побрела по дорожке, а спустя пару минут ее нагнал сердитый Семен Вадимыч.
— Бардак, никто своей головой думать не умеет! — ругался он себе под нос, обгоняя Дашу.
— Простите, а что у вас случилось? — робко спросила она, не надеясь особенно на ответ.
Бородатый приостановился и раздраженно махнул рукой, глядя в сторону корпуса.
— Говорю же — бардак, — повторил он. — Сиделку уволили, кретина Кораблева тоже, а из этих, блин, работнички, как из палки…
В последнюю секунду он вспомнил о Даше и не стал заканчивать фразу.
