Автор
В холодных зимних снарядах, шагая по скользкой дорожке, я чувствую легкое падение вниз и только мгновенная темнота перед ударом. Глубокий осмотр дома старой дамы Варвары Степановны открывает необъяснимые тайны прошлого, когда мир казался прекраснее чем сейчас. Это место кажется домом последней надежды в мире беспринципных перемен....
— Я не самоуверенный, я опытный, — возразил он. — Но мне нравится, что ты беспокоишься. Значит, я тебе небезразличен.
Я отвернулась. Пусть думает что хочет, но… одного я его не отпущу. Видящая? Если уж положено видеть, то буду. И быть может, богиня, раз уж снизошла до меня, явившись лично, подскажет, что и как делать. Или не делать…
А то ишь, опытный… будто до него другие не ходили. Небось каждый тоже полагал себя уникальным специалистом, который прямо с ходу поймет, в чем дело… огреть бы его зонтиком по слишком умной голове, исключительно прояснения сознания ради…
— Когда ты злишься, ты перестаешь быть похожей на куклу, — доверительно произнес тьеринг и сделал шаг назад.
На куклу, значит?
Я…
— …иногда и тронуть страшно. — Тьеринг перепрыгнул через черный камень. — А что это за женщина такая, до которой и не дотронуться…
Я фыркнула и отвернулась.
Что он понимает в красоте?
Мы ведь старались. Не для богини же, в самом-то деле… нет, и для нее тоже, потому как нельзя появляться пред очами ее в облике недостойном.
Пояс, над которым оннасю колдовала час. И гораздо дольше над моей прической, соорудив из волос нечто удивительное и в то же время хрупкое. Помнится, я еще подумала, что для вдовы это немного чересчур, но сама же эту мысль прогнала.
Год минул.
Приличия соблюдены, хотя наш муженек и их не стоил. А богиня… богине мы везем горсть красного риса.
Так не принято, но…
Она тоже женщина. Почему бы и нет?
А он про куклу…
И нарочно.
Ишь, улыбается, что мальчишка… будь у меня коса, непременно дернул бы.
— Эй, женщина, — от его окрика ослик трясет головой и припускает по дороге, — когда я поставлю дом, примешь его?
— Сначала поставь.
Иоко укоризненно цокает: можно подумать, нас кто-то еще в свой дом позовет.
И пускай.
Дом у нас уже имеется, а обещания, они такие, многого не требуют.
— Поставлю. — Он подбрасывает на ладони камень, который, кувыркнувшись в воздухе, превращается в монетку. — А в твоем мы школу откроем. Для девочек. Я уже все придумал.
Этакая наивная прямота и восхищала, и злила одновременно. Школу. Для девочек.
