– А ты не смей открываться, – приказала она, – а не то пожалеешь!
Затем она наставила щетку на серые бугристые заклятья Питера и постучала по ним тоже.
– Убирайтесь! – скомандовала она. – Вон! От вас никакого проку!
И они послушно исчезли. Чармейн, раскрасневшись от собственного могущества, постучала по горячему крану у своих коленок.
– А ну, снова давай горячую воду, – приказала она, – и без глупостей! И ты тоже, – добавила она и дотянулась щеткой до горячего крана над раковиной. – Оба давайте горячую воду, только не слишком горячую, а не то я вам покажу! А вы давайте холодную! – распорядилась она, постучав по холодным кранам. Наконец она с громким плеском выбралась из ванны и постучала по воде на полу. – А ты убирайся! Исчезни, высохни, испарись! Вон! А то получишь!
Питер прошлепал к раковине, открыл горячий кран и сунул под него руку.
– Теплая! – сказал он. – У тебя получилось! Ох, как хорошо. Спасибо.
– Пф! – сказала Чармейн – она вся промокла, замерзла и разозлилась. – А теперь я пойду переоденусь и почитаю.
– Что, вытирать пол не поможешь? – жалобно спросил Питер.
Чармейн не понимала, почему, собственно, она обязана это делать. Но тут она заметила Потеряшку, которая пробиралась к ней по пузико в воде. Похоже, на полы щетка не подействовала.
– Ладно, – вздохнула Чармейн. – Я, между прочим, весь день работала.
– Я тоже, – с чувством отозвался Питер. – Весь день носился туда-сюда, пытался заткнуть эту дыру. Давай вытрем пол хотя бы в кухне.
Поскольку в очаге по-прежнему скакало и трещало пламя, в кухне было совсем как в парилке. Чармейн протопала по теплой воде и открыла окно. Если не считать загадочно размножившихся мешков с бельем, которые насквозь промокли, все, кроме пола, осталось сухим. В том числе и открытый чемодан на столе.
За спиной у Чармейн Питер произнес какие-то странные слова, а Потеряшка заскулила.
Чармейн резко обернулась – и обнаружила, что Питер стоит с раскинутыми руками. На них сверкали крошечные язычки пламени – от кончиков пальцев до плеч.
– Схлыньте, о воды на полу! – пропел Питер.
Язычки пламени засверкали у него в волосах и на мокрой груди тоже. Самодовольное выражение лица сменилось испуганным.
– Ой, мама, – проговорил он.
Тут пламя охватило его с головы до ног, и он заполыхал не хуже костра. Тут уж Питер побелел от паники.
Чармейн кинулась к нему, схватила за горящую руку и толкнула в воду на полу. Ни к чему хорошему это не привело.
