Чармейн вытаращила глаза на это невероятное зрелище – пламя тлело под водой, Питер был окружен белыми пузырями пара, потому что вода начала кипеть, – и вдвое быстрее выволокла Питера обратно в облаке пара и брызгах кипятка.
– Сними заклятье! – закричала она, отдергивая руки от горячего рукава Питера.
– Я не знаю как! – взвыл Питер.
– Что это за чары? – заорала на него Чармейн.
– Чары против потопов из «Книги Палимпсеста», – промямлил Питер, – я понятия не имею, как их снимают!
– Какой ты дурак! – бросила в сердцах Чармейн. Потом поймала Питера за охваченное пламенем плечо и встряхнула. – Чары, хватит! – завопила она. – Уй, больно! Чары, я приказываю вам немедленно сняться!
Чары послушались. Чармейн стояла, трясла обожженной рукой и смотрела, как пламя исчезает – с шипением, в облаках пара, оставив после себя мокрый запах гари. Питер был теперь весь коричневый и подпаленный. Руки и лицо у него стали ярко-розовые, а волосы – заметно короче прежнего.
– Спасибо! – сказал он и от облегчения сел обратно в воду.
Чармейн рывком поставила его на ноги.
– Фу! От тебя пахнет паленой шерстью! Разве можно быть таким дураком?! Какие еще чары ты тут пробовал?
– Никакие, – ответил Питер, вычесывая пальцами из волос горелые клочья. Чармейн ни чуточки не сомневалась, что он врет, но, если так, признаваться Питер не собирался. – И вовсе я не дурак, – возразил он. – Посмотри на пол.
Чармейн посмотрела и увидела, что вода почти вся схлынула. Остались просто плитки – мокрые и блестящие, и от них валил пар, – но потоп кончился.
– Значит, ты везучий, – сказала она.
– Да, обычно мне везет, – сказал Питер. – Мама тоже всегда так говорит, когда я неправильно насылаю чары. Наверное, мне надо переодеться.
– И мне, – сказала Чармейн.
Они прошли в дверь – за порогом Питер попытался повернуть направо, а Чармейн пихнула его налево, поэтому они вместе шагнули прямо и очутились в гостиной. Мокрые потеки на ковре стремительно испарялись и высыхали, но запах в комнате по-прежнему стоял ужасный. Чармейн фыркнула, развернула Питера и снова пропихнула его в дверь и налево. Коридор был сырой, зато воды в нем больше не было.
– Видела? Получилось, – сказал Питер на пороге своей спальни.
– Пф! – сказала Чармейн и удалилась в свою. Хотела бы я знать, что еще он успел натворить. Не доверяю ему ни на грош.
Парадная одежда Чармейн превратилась в мокрую груду. Чармейн печально сняла ее и развесила по комнате, чтобы просушить.
