Фредерика Винг третье раз посмотрела на часы: до полудня оставалось всего несколько минут. Солнце жгло спину под льняным платьем, а чулки прилипали к коленям. Она знала — июль в Новой Англии может бытьparticularly знойным, но по крайней мере здесь было прохладнее Нью-Йорка. Винг третий раз взглянула на часы и бросила последний взгляд на Южный Саттон перед тем, как двинуться к своей встрече....
— Дети… — голос бабушки Хендрики явно утратил свою командирскую властность. Он прозвучал, как и голос Сьюзан, — слабо и потрясённо. — Дети… — снова начала она.
Но не смогла найти нужных слов. Майк отвёл Такера от стены.
— Вы тоже это видели… — сказал он, не вопрос задал, а просто подтвердил факт.
Бабушка Хендрика издала странный звук. Но потом согласилась, отчасти с прежней решительностью:
— Видела, да. Идёмте.
Она сделала шаг вперёд и подняла Такера. Прижимая его к себе, вынесла из кладовки, по-прежнему оглядываясь на стену.
Миссис Кингсли стояла на ступеньках, ведущих в погреб.
— Что… — начала было она спрашивать. Но тут выражение лица бабушки Хендрики заставило её замолчать. Она повернулась и быстро стала подниматься, потом подождала, пока они все выйдут, выключила внизу свет, закрыла дверь и поставила на место брусья.
Бабушка Хендрика добралась до кресла-качалки и рухнула в него, по-прежнему держа на руках Такера. Он словно спал, глаза его были закрыты, но дышал он ровно.
— Выпить что-нибудь горячего… — бабушка посмотрела на миссис Кингсли. — Вот что нам всем необходимо, Марта. Это было… О, я не хочу сейчас думать об этом. Не знаю, чему верить. После сегодняшней ночи просто не знаю.
Миссис Кингсли передала Майку старый вязаный платок, лежавший на скамье у очага, и мальчик закутался в него вместо пижамы, которая теперь согревала Такера.
— Лучшее средство для нервов — мёд. Не помешает после такого шока, — она словно говорила сама с собой.
— Выпейте горячее, тогда, может быть, вы все не простудитесь. Не знаю, что случилось, но все вы очень расстроены, — она помолчала, подходя к зашумевшему котелку, потом взглянула на дверь погреба.
— По правде говоря, мне никогда не хотелось спускаться туда. Никогда об этом не говорила, но теперь скажу. Что-то очень нехорошее там внизу. Никогда я не страдала от нервов, но… — она пожала плечами, сняла котелок и налила кипяток в чайник.
— Пусть постоит минуту-две. Потом всё выпьете! — голос её теперь зазвучал по-сержантски строго. — Но хотела бы я знать, как этот молодой человек прошёл мимо меня.
